Автор
В историческом мрачном подвале жестокого замка живет девушка, которая привыкла сама себе давать отмсту. Пытаясь найти сокровище и выход, она прощупывает каждую кирпичную стенку, дверь кажется единственным шансом выбраться из этой тюрьмы времени.
Интересно тебя будет… Учить…
Он проводит большим пальцем по моим губам, глаза горят бешено и жадно. Я сглатываю, и он внимательно отслеживает движения моего горла. Замираю, потому что чувствую, что по грани уже, что еще немного — и он мне в горло вцепится зубами…
— До свадьбы нельзя… — вспоминаю в последний момент нелепый аргумент.
Что нельзя? Кто ему запретит? Кто проверит?
Меня кинули ему в лапы, словно добычу хищнику, жертву зверю… Кто вступится за меня?
Никто.
Мой дом. Мой любимый институт. Мои друзья в далекой цивилизованной стране…
Это все словно в другой реальности. Словно в чарующем легком сне.
А сейчас здесь, со мной происходит нечто ужасное. Неправильное. Чудовищное. То, чего не должно быть ни при каких условиях!
Но это есть.
Комната, украшенная в старинном стиле наших предков, горный водопад, без устали шумящий за узким окном-бойницей.
Жестокий зверь, считающий, что я принадлежу ему.
— Нельзя, — неожиданно соглашается он, и я в первые мгновения даже не верю своим ушам.
Радуясь, неловко веду плечами, пытаясь высвободить руки, но зверь только усмехается, не позволяя этого, и, кажется, даже не замечая моих смешных попыток. Наоборот, прижимает ближе и начинает целовать с другой стороны, облизывать, прикусывать, утробно и мягко урча и жадно тиская здоровенной лапищей спину, ягодицы, задирая традиционное длинное платье, в которое меня нарядили перед сватовством.
— Вы что? Вы же сказали… Ах… — я не верю в вероломство происходящего! Он же сам сказал! Он же обнадежил! Он же…
— Брать нельзя, — смеется он и разжимает руки. От неожиданности я, до этого стоявшая на кровати и все равно не достающая ему до подбородка, в писком неловко валюсь опять на смятое покрывало. Зверь наклоняется и опирается здоровенными ручищами по обе стороны от моего лица, поставив одно колено между моих ног с задравшимся платьем, смотрит жадно в испуганные глаза и скалит белые хищные клыки, — брать нельзя, — повторяет, а затем добавляет весело, — играть можно.
И, не позволяя мне больше раскрыть рот в протесте, прижимается к губам жестким властным поцелуем.
Мир кружится в бешеном пестром водовороте, из которого мне не суждено выбраться…
Я полностью в его власти. Во власти зверя.
