В этой книге вы встретите подруги детства, которые теперь выросли и живут по-разному: одна в мирной жизни, другая — на службе. Аромат шоколада смешивается с нотами приготовленного завтрака, создавая уютную атмосферу в просторной избе. Позвольте вам заглянуть внутрь этой истории, где даже обычные дни могут взбеситься и оставить яркий след в сердцах героев....
Потому что я понимаю одно его движение, и парню конец. Пуговицы рубашки Сетмита не выдерживают, отлетают в стороны.
Лёгким движением руки, без видимых усилий ректор отшвыривает Сетмита прочь, Крисп ударяется о стену и сползает вниз, постанывая и морщась:
Всё! Я больше не буду! Вы знаете моего отца! Не ссориться же нам из-за какой-то девки! Эта шлюха сама виновата, я ничего не сделал, это всё она, клянусь вам!
В комнате повисает напряжённая тишина. Слышно ржание пегасов за окном и смех адептов в коридоре.
"Вы отчислены из Академии Стихий за недостойное поведение, адепт Крисп, обманчиво тихо произносит лорд Грейвуд, но в его голосе явственно слышится звенящая ярость. С этой минуты я для вас больше не ректор, а потому…
Морщусь и отворачиваюсь, когда кулак тёмного впечатывается в лицо бывшего адепта.
Тот стонет и хватается за челюсть. С ужасом смотрит на дрожащие кончики пальцев, которые испачканы тонкой струйкой крови, стекающей из уголка разбитой губы.
Всё происходящее недопустимо.
Я всё расскажу отцу! хрипит Крисп, с ненавистью глядя снизу вверх на обидчика.
Разумеется, кивает тёмный ректор с издёвкой, сможете сделать это прямо сегодня. Потому что немедленно отправитесь в свою комнату и соберёте вещи. Молча. А если вздумаете открыть свой грязный рот в сторону леди Клири и всего, что здесь случилось, сейчас, сегодня или когда бы то ни было, я направлю материалы в тайную канцелярию и Императорский совет, тогда уже последствия для вас будут совсем другими.
Лорд Грейвуд пристально смотрит на Сетмита. Бывший адепт бледнеет и нехотя кивает. Судя по всему, перспектива, озвученная тёмным ректором, куда серьёзней простого отчисления.
Свободен, цедит лорд Грейвуд.
Сетмит, покачиваясь, поднимается на ноги. Наспех приводит в порядок одежду и молча ковыляет к двери. Пару секунд возится с замком, после чего выходит наружу. Дверь закрывается.
Я спускаю ноги с ужасной продавленной кровати, придерживая порванное чуть ли не до бедра платье. Гладкая шёлковая ткань скользит в пальцах, её трудно удерживать, но я упорно стараюсь. Ситуация хуже не придумаешь.
Конечно, он не поверит мне, поверит Сетмиту, как и в случае с поцелуем. Здесь вообще ситуация патовая, никаких сомнений в том, что вот-вот должно было произойти на этой мерзкой кровати.
