В этой книге вы встретите подруги детства, которые теперь выросли и живут по-разному: одна в мирной жизни, другая — на службе. Аромат шоколада смешивается с нотами приготовленного завтрака, создавая уютную атмосферу в просторной избе. Позвольте вам заглянуть внутрь этой истории, где даже обычные дни могут взбеситься и оставить яркий след в сердцах героев....
А уж хотела я того или нет кого волнует?
То, что Криспа отчислили с формулировкой «за недостойное поведение» ещё ничего не значит, не значит, что его обвинили, а меня оправдали. Адептам разного пола запрещено находиться наедине в комнате в стенах Академии, это всякий знает.
В том, что сейчас отчислят и меня, я даже не сомневаюсь.
Внутренне подбираюсь, готовлю себя к словам, которые вот-вот прозвучат. Начинаю вспоминать, где мой чемодан: под кроватью или на шкафу, куда я его в последний раз убирала? Форму нужно забрать из прачечной.
Вздрагиваю, когда подбородка касается тёплая мужская рука. Мою голову приподнимают, осторожно и мягко, заставляя посмотреть в тёмно-карие глаза.
Лианда, между бровей знакомая складка, голос низкий и хриплый, он успел тебя обидеть?
Отвожу глаза и отчаянно мотаю головой, рассматривая серебристые пуговицы с эмблемой высшего тёмного на чёрном камзоле. Только сейчас до меня доходит: он что, не поверил Сетмиту?
Снова поднимаю голову, смотрю на него удивлённо и недоверчиво, пытаясь отыскать в ответном взгляде подтверждение своей догадке, и вижу там лишь безграничное тепло и беспокойство.
Я выпустила иголки, готовилась к обороне, а эта его реакция неожиданна! Чувствую, как нижняя губа начинает подрагивать:
Я не виновата, в носу начинает щипать, пространство плывёт из-за подступающих слёз, он силой затащил меня сюда.
Я знаю, знаю, мягко, но уверенно притягивает меня к себе на грудь, обнимает, укрывает, укутывает собой, терпко-пряным ароматом сандала, таким знакомым и приятным, таким родным уже.
Это неожиданное сочувствие и тепло обезоруживают, пробивают броню, которую я старательно выстроила. Переживания последних дней вдруг наваливаются разом, и внутреннюю плотину прорывает.
Я больше не сдерживаюсь. Плачу навзрыд, поливая слезами грубую ткань чёрного камзола, не обращая внимания, что серебристая пуговица царапает щёку.
Терпеть не могу истерики, но эту уже не остановить. И безграничное терпение высшего тёмного её только усиливает.
Всё, всё, тшшш, чувствую успокаивающие поглаживания по спине и тихий шёпот в макушку, вперемешку с поцелуями. Всё позади, всё закончилось, теперь всё будет хорошо.
Не… будет… хныкаю дрожащим голосом, я… всё испортила… всех подвела…
Всё можно исправить, Лианда.
Нет! Нельзя! шепчу, дрожа и плача.
