В этой книге вы встретите подруги детства, которые теперь выросли и живут по-разному: одна в мирной жизни, другая — на службе. Аромат шоколада смешивается с нотами приготовленного завтрака, создавая уютную атмосферу в просторной избе. Позвольте вам заглянуть внутрь этой истории, где даже обычные дни могут взбеситься и оставить яркий след в сердцах героев....
Сетмит вновь склоняется над моими ладонями, и я вижу у него в руках платок из белого шёлка, с вышитыми на нём вензелями С.К. Очень осторожно он промокает платком бордовые кровоподтёки у меня на коже. На белоснежном шёлке остаётся кровь.
Идём в приёмную, тихо говорит он. Напишешь жалобу на имя ректора. Он это так не оставит, точно тебе говорю. Он хороший мужик, строгий, но справедливый, он разберётся и виновного накажут! Идём же?
Я не двигаюсь с места. Горько усмехаюсь и смотрю на него с грустной улыбкой. Сетмит всё понимает правильно:
Так это он и сделал? Точно, ведь он вёл у тебя последний урок, шипит парень.
Вижу, что энтузиазма у того заметно поубавилось. Ещё бы. Кто захочет ссориться с тёмным ректором? Никто.
В кабинете тихо. Пахнет пергаментом и чернилами. Едва слышно потрескивает звёздное небо на стене.
Как тебя зовут, крошка? спрашивает он тихо и опускает взгляд на мои губы.
Лианда, шепчу в ответ.
Вот что, Лианда, мне жаль, что это случилось с тобой, его рука касается моей щеки.
Я вдруг выпадаю из странного оцепенения, возвращаюсь в реальность. Внезапно понимаю, что сейчас должно случиться.
Поднимаю руки, чтобы упереться кулачками ему в грудь и вывернуться из его объятий, но, прежде чем я успеваю сделать это, входная дверь распахивается.
Я раньше Сетмита замечаю человека, застывшего в проёме двери.
Никогда не видела тёмного ректора в такой ярости.
Он едва взмахивает рукой, и Сетмита Криспа швыряет назад. Парень впечатывается спиной в первый ряд парт. Чуть морщится, но быстро вскакивает на ноги:
Господин ректор, в голосе дрожь и испуг.
Что вы здесь делаете, адепт Крисп? чеканит ректор, медленно приближаясь к парню, встаёт между ним и мной, словно разделяя.
Нет, нет, конечно, нет, частит Сетмит, голос высокий и жалобный, и куда только делась его самоуверенность. Я виноват. Простите, господин ректор, этого не повторится.
Разумеется, цедит ректор сквозь зубы. Потому что если я ещё ррраз увижу вас рядом с этой адепткой, вы будете отчислены несмотря на все ваши титулы. Перед правилами Академии Стихий все равны.
