Студентка театрального вуза Даша Измайлова упала на сцене и очнулась в древнем Египте. Теперь ей предстоит участвовать в отборе невест фараона, где каждый неверный шаг может стоить жизни. Сможет ли она выжить в мире опасных интриг и вернуться домой?
Он посмотрел на меня круглыми глазами, потом перевел взгляд на музейный экспонат, потом снова на меня и прошептал потрясенно:
— Ты спятила?!
— Только так я смогу вернуть свою Ба в тело Танеферт, а Ба Даши в ваше время. Вот…
Я вытащила из заднего кармана джинсов бутылек с розоватой жидкостью:
— Это зелье единения. Я должна его выпить и коснуться предмета из моего мира.
— А через стекло нельзя?
Я отрицательно помотала головой. Да и не стекло охраняло мою ложечку. А что-то куда более твердое и противоударное.
— Почему ты не захватила хотя бы монтировку из мастерской? — запоздало посетовал Романов.
Я пожала плечами. Потом оглянулась, в поисках того, чем можно было бы разбить противоударную витрину. Но это же музей. Не то, чтобы молотки и кувалды тут стояли у каждой стены.
Романов снова кивнул на мои ноги. Я перевела взгляд и усмехнулась:
— Каблуки?
Он наклонился, обхватил меня за лодыжку и приподнял ногу, согнув ее в колене. Потом поставил на место, разогнулся и отчитался:
— Набойка пластиковая, даже не металлическая. Толку от нее ноль.
— Молодые люди! — со своего стула активизировалась смотрительница зала — строгая старушка в форменном темно-малиновом костюме. Она встала и потопала к нам, чеканя каждый шаг квадратными каблуками, — Отойдите от экспоната.
— Что уже и смотреть нельзя?
— Смотреть можно, а хулиганить нельзя!
У бабушки сверхъестественное чутье. Впрочем, по моим наблюдениям работницы выставок и библиотек всегда обладают повышенной проницательностью. Нас с Ахмесом библиотекари старались вообще не пускать в хранилища. И даже папина разрешительная табличка не всегда помогала.
Но тут случилось странное, бабушка вдруг глумливо усмехнулась и топнула каблучком. Мы с Романовым на всякий случай попятились.
— Но… если очень хочется, то можно. Так ведь?
С этим она левой рукой махнула в сторону дверей в зал. И те с треском захлопнулись. А правую она выкинула к огромному саркофагу, который с грохотом опал трухой на пол.
— Вот жжет бабка! — не то восхитился, не то ужаснулся Сашка.
— Она не бабка! Ну, более или менее…
Сложно такое заявлять, глядя на женщину преклонного возраста, пусть и разрушающую камни одной лишь силой воли.
— Так что Танеферт, — пророкотала женщина тяжелым густым басом, — Начнем переговоры?
Романов вышел вперед и задвинул меня за себя. Хорошая попытка. Но, боюсь, он вряд ли может хоть чего-то тут решить. А было бы здорово делегировать ему полномочия. Я так устала от ответственности, честное слово.
