Студентка театрального вуза Даша Измайлова упала на сцене и очнулась в древнем Египте. Теперь ей предстоит участвовать в отборе невест фараона, где каждый неверный шаг может стоить жизни. Сможет ли она выжить в мире опасных интриг и вернуться домой?
Я могу создать и погасить цунами, или снежную лавину, или даже Большой взрыв. От переполнявших чувств меня едва не разрывало в клочья. Хотелось всего и сразу.
— Ну как? — шепнула старушка.
— Впечатляет, — ответила я таким же заговорщицким шепотом.
И в следующую секунду выкинула руку к витрине со своей косметической ложечкой. Сверхпрочное стекло с хрустом треснуло и осыпалось на пол мелкими осколками. Другой рукой я выхватила из заднего кармана джинсов бутылек, откупорила его и опрокинула в рот.
Романов сработал четко. Схватил освобожденный музейный экспонат и кинул его мне. Точно, как пас в баскетбольном матче. И я поймала то, что по праву принадлежало мне.
— Нет! — заорала смотрительница совсем не женским басом.
Мир вокруг нас замер, повис в воздухе стеклянными осколками. И мы парили среди них: я, Романов и странный черный сгусток с огненными прожилками.
Глава 32. Даша
Я упала на что-то твердое. И тут же колени и ладони обожгло болью. И да, слегка шершавое — кожу содрала. Хорошо хоть не головой вперед приземлилась. Рядом, красиво присев, спрыгнул Ахмес. И выглядел он как загримированный для съемок в египетской саге актер. Чудо как хорош. Пока я раздумывала, каким это образом он переобулся в полете, как ему удалось не только сменить пышные придворные одеяния на рубаху до колен, подпоясанную кожаным ремнем, но и стереть с физиономии розовые щечки, неизменно напоминающие о попках младенцев, а также скинуть парик и расчесать собственные слегка волнистые волосы, он распрямился и уставился на меня с недоумением.
— Где мы? — я огляделась. И мне это ничего не дало.
Мы находились черти где. Непонятно откуда струящиеся и дрожащие тонкие лучики света пронзали темное пространство, а дальше во все стороны простиралась густая черная тень. Кажется, она даже клубилась как туман. Стало жутко. Я обратилась к тому, кто меня сюда приволок. Да, мы не друзья и я ему недавно отказала, что не делает наши отношения теплее, но все же, мы тут в непонятной обстановке только вдвоем и могли бы заключить перемирие до тех пор, пока не выберемся в более знакомое место.
Но Ахмес повел себя совсем не как мужчина, желающий перемирия. А ровно наоборот — он сдвинул брови, прищурился, разглядывая меня так, словно впервые видит, а потом спросил:
— Кто ты?
И тон у него такой был, словно в следующую минуту он меня ножиком пырнет.
