Даша открыла глаза и ошеломленно вздохнула — вот так случайно попала в сцену из будущего! Последнее, что она запомнила, — мгновенная реакция аудитории на ее выход на сцену. Но сейчас она здесь, и все вокруг кажется странным, словно волшебное королевство Фараона.
В ушах, на груди и на запястьях серебряные украшения.
— Вы кто такие? — наверное, меня снова выкинуло в Дашино время.
Темный склонил голову набок и ухмыльнулся, а скорее слегка оскалился совсем по-собачьи. А потом ответил низким и бархатным для такого молодого человека голосом:
— Попробуй угадать.
Я пожала плечами. Меня только что едва не сжег огонь хаоса. Я так устала и морально, и телом, что на игры сил совсем не осталось. Поэтому ответила на понятном в этом мире языке:
— Если честно, мне плевать. Хуже, вы мне уже не сделаете.
Я показательно огляделась, надеясь найти хоть что-то вокруг себя знакомое. Но увидела только многочисленные цветы гибискусов. Где же такой укромный уголок сада может находиться? Да где угодно. Гибискусы — они же вне времени. Всегда были и будут.
— Мы где?
Видимо, темноволосый обиделся, что я не стала с ним играть в «угадай кто», а потому сейчас демонстративно разглядывал какую-то букашку, ползущую по листу куста.
— Где-то…
— Отлично! — я не хотела злиться, но их сюда никто не звал. Я сидела и мирно отдыхала после сожжения. Человек, в конце концов, только что преступил черту горизонта в самом расцвете сил. Надо иметь деликатность и не досаждать ему… Стоп! Я переступила черту горизонта?! Злиться расхотелось. Я еще раз посмотрела на тех, кто сидел напротив меня.
— Ты Инпу? — обратилась я к темноволосому.
(Инпу — древнеегипетское имя бога, более известного нам по его греческому имени Анубис.
Он снова усмехнулся, вернее оскалился. Ну, конечно, и на руке у него татуировка шакала.
— Значит я и правда ушла за горизонт?
— Так или иначе, — на этот раз хмыкнул и пожал плечами любитель всего серебряного. Интересно, волосы он тоже красит серебром?
— Что вы имеете в виду? — я старалась не повышать на них голос, хотя они очень раздражали этой своей неуемной загадочностью.
— Ну… — белобрысый улыбнулся совсем по-человечески, — Если мы сейчас в том далеком мире, куда ты попала из своего времени, то ты не можешь быть живой. Люди не живут тысячи лет, не так ли?
— Мое Ба перенеслось, — я вздохнула, — Или вы скажете, что и Ба не вечно.
— У всех по-разному.
