В шумном и душевно-круглостепенном доме пятилетних дочерей я рисовала картины между купюрами на рынке, продающими овощи. В эти знойные часы покупателей не было, но моё сердце горело желанием танцевать после первого успешного хлопотного дня в жизни. Я вступила во вкусную битву между радостью и домашним покойным замиранием отца....
Если брошку дракона с палитрой я носила на себе, то топаз в виде страусиного яйца стоял всегда на туалетном столике на подставке. И сейчас его не было! Я перерыла все свои вещи, заглянула в ящики и под кровать, перебрала все краски, и под конец все же была вынуждена признать очень гадкий факт – камень кто-то украл!
Сначала я хотела бежать к Лекси и рассказать ей, но потом я поняла, что подруга мне может только посочувствовать. Одну воровку мы уже выгнали, но, получается, есть еще одна? Или Кристина уехала не вчера вечером, а успела заглянуть ко мне? С этим вопросом я отправилась на поиски Доменико.
Распорядитель нашелся в главном зале. Он бегал между двумя стоящими на стремянках помощниками и что-то втолковывал им, размахивая руками. Зеленые широкие рукава взмывали вверх, словно крылья моего страусенка, когда он с криком «Мама!» бежал ко мне по вольеру.
– Топазик мой, что случилось? – Доменико наткнулся на меня взглядом и тут же притормозил. Услышав про топазик, я позорно зашмыгала носом.
– Какая трагедия заставила тебя плакать? – всплеснул руками распорядитель и кинулся ко мне жалеть. – Что случилось у моей драгоценности?
– Кто-то украл мой камень! – сказала я, жалея, что не взяла с собой платок. Слезы вот-вот готовы были пролиться на щеки.
– Не может такого быть, сокровище, не выдумывай! – Доменико ласково погладил меня по голове.
– Но я не выдумываю! – Я вытерла слезы и пересказала все, что произошло.
Распорядитель по-прежнему смотрел на меня как на неразумного ребенка, придумавшего глупость.
– Ну что ты, драгоценность моя, никто не будет воровать подарки дракона в его же замке. Ты, моя радость, иди, – он подтолкнул меня в спину, – поищи его получше у себя в комнате, и, я уверен, все найдется.
Я так растерялась, получив вместо помощи недоверие, что даже не стала спорить, просто пошла в комнату, поревела там еще немножко, а потом, прихватив новый альбом и карандаши, вышла в коридор и уселась на подоконник.
Рисование было единственным, что могло помочь прийти в себя. Мне было почти так же обидно, как тогда, когда мама сожгла работы. Но, стоит справедливо отметить, стоили они все же чуть меньше, чем камень из коллекции дракона. Точнее, кого я обманываю? Цена была несопоставима, и я понимала: никогда в жизни у меня не будет больше такой ценной вещи!
Слезы сами текли по щекам, я сидела и черкала на белоснежных листах. Сегодня получались топазики.
