В шумном и душевно-круглостепенном доме пятилетних дочерей я рисовала картины между купюрами на рынке, продающими овощи. В эти знойные часы покупателей не было, но моё сердце горело желанием танцевать после первого успешного хлопотного дня в жизни. Я вступила во вкусную битву между радостью и домашним покойным замиранием отца....
Доменико взирал на нас с усмешкой. А я… я пока не понимала, что чувствую. Признаться, хотелось насладиться полетом в одиночестве. Остальные девчонки мешали. И усмехающийся Доменико, которого одинаково забавляли и страх Анны, и восторженные комментарии Валины, которая прямо сейчас вопила:
– Вау! Птичка! Смотрите, птичка летит! Лекси, ты видела птичку? Мы ее обогнали! Прикинь!
– Ты, ей-богу, словно лично ее обогнала! – хмыкнула подруга.
– Ну почему сразу лично? – смутилась Валина. – Дракон обогнал! Я просто испытываю гордость за то, что он такой быстрый и сильный!
– Виверн будет в восторге, – вполне серьезно сказал Доменико.
Но я нутром чувствовала, он снова над нами ржет.
Я постаралась отвлечься от суеты вокруг, вдохнула свежий воздух и утонула в голубизне неба, которое казалось величественным и бескрайним. Я пожалела, что не взяла с собой пастель и альбом, чтобы зарисовать эту нереальную красоту. Правда, я смутно представляла, как рисовать на летящем драконе.
"Приходилось запоминать облака, принимающие причудливые формы. Я видела облачко-дельфина, облачко-дерево и еще одно, до ужаса напоминающее моего страуса. Даже из приоткрытой пасти вырывалось облачное пламя. Конечно, разглядеть все это можно было исключительно обладая фантазией. Но этого добра у меня имелось навалом. Я так загляделась на небо, что на красоты внизу обратила внимание только тогда, когда дракон слишком резко пошел вниз, заложив красивую петлю в воздухе.
Внизу простирались горы и долина, сейчас все находилось словно в дымке и обрывках облаков, эта картина была создана для акварели – легкая, воздушная и словно слегка призрачная.
