В шумном и душевно-круглостепенном доме пятилетних дочерей я рисовала картины между купюрами на рынке, продающими овощи. В эти знойные часы покупателей не было, но моё сердце горело желанием танцевать после первого успешного хлопотного дня в жизни. Я вступила во вкусную битву между радостью и домашним покойным замиранием отца....
Как же сложно решиться!
Сна не было ни в одном глазу, поэтому я подошла к окну, в которое лился холодный лунный свет, распахнула ставни и вдохнула полной грудью воздух, наполненный ароматом цветов. Постояла немного, позволяя ветру обдувать разгоряченную кожу, и вернулась обратно в кровать.
Ближе к утру удалось наконец-то уснуть, поэтому встала я с великим трудом. Опаздывать ни в коем случае было нельзя. Чтобы хоть как-то стряхнуть сонную дурь, я умылась ледяной водой и отправилась на завтрак, после которого нас с другими девушками сопроводили к мрачному и очень недовольному казначею.
– Итак, мои драгоценности. – Доменико собрал нас кучкой возле себя.
– А вы с нами едете?! – радостно спросила Валина.
– Конечно, моя Жемчужинка, как же я брошу вас на произвол судьбы? И еду не только я, но и еще двое помощников и кучер. Ну, а сейчас все бегом занимать места в экипаже. У нас с вами не так много времени. Нужно провести его с пользой!
Ведьмы, перешептываясь, отправились к экипажу, каждая крепко сжимала увесистый мешочек с золотыми.
– А они не поскупились. Не знаю, кто нам выделил сумму, но спасибо им! Давно не ходила по магазинам с целью потратить деньги! Пусть и не на себя, но все развлечение.
– Ты на вес можешь определить, сколько там? – удивилась я.
– Ну, не так чтобы до последнего золотого, – отозвалась подруга.
– На багет… – мечтательно протянула я. – Я так надеюсь, что мне еще останется на багет.
Я знала, что любая, даже посредственная, почеркушка в багете смотрелась совершенно иначе, чем на лохматом холсте с неровными краями. Мне хотелось если уж рисовать, то не детскую каляку-маляку, а красивую картину.
