В королевстве Флине Первом Интийском, где традиции и власть веками олицетворяли могущества, пришелся жребий: девочка из гроба открывает новые эпохи. Несмотря на мрачную атмосферу и тайны древних времен, молодая невеста принцессы раздвигает рамки норм, вызывая шок и вдохновение среди своих подданных....
Он наклонился поцеловать меня, а руки его зашарили по моему телу. Это было его ошибкой. Придавленный и заснувший в тепле Клема выбрался из выреза и неожиданно даже для меня прыгнул прямо в лицо Даррену! Только раз я видела своего лягушонка таким разъяренным — когда он пытался защитить меня от Инея.
Маленькими лапками он уцепился за щеку Даррена и пытался укусить его. Но, разумеется, у него не получилось.
— Клема! — прикрикнула я и потянулась оторвать малыша от лица своего возлюбленного. Видно, и полумертвому существу снятся дурные сны, и они вымещают эти сны на ни в чем не повинных людях!
Но не успела.
С коротким ругательством Даррен обхватил ладонью маленькое тельце и сжал. Я еще думала, что он просто откинет его в сторону, как сделал Иней. Но Даррен сжимал и сжимал, пока в его руке не остались лишь клочок шкурки и пыль от косточек.
Мне показалось, что я и сама омертвела, глядя на это. Глаза у меня заволокло слезами."
"— Зачем, Даррен, — я всхлипнула. Я не плачу, да? Не плачу же? Я не могу взять и расплакаться из-за и без того мертвого лягушонка!
— Успокойся, Иссабелия, — в голосе Даррена сквозили раздражение и легкий акцент.
Я снова повернулась к нему и застыла. Потом коснулась рукой ожерелья. Холодное.
— Что с тобой, Иссабелия? — спросил он. — Ты сама лезла ко мне целоваться! А теперь, когда мы наконец заключили помолвку, ты вдруг решила погоревать по мертвой амфибии!
— Ты прав, Даррен, — я сумела раздвинуть губы в улыбке и шагнула к нему.
— Другое дело, — голос снова стал мягким и обволакивающим, но облик больше не менялся.
И я видела того, кто меня целовал, прикусывая губы своими острыми как иглы зубами.
Это был не Даррен, нет. Это был его незаконнорожденный брат, хищная и опасная сирена-людоед. Я вспомнила всё. Только я помнила и то, чему меня учила Ифигения Астаросская.
«Никогда не показывай своего страха перед зверем и своего знания перед недобрым разумным, — поучала она меня.
Мама будет рада узнать, что я помню ее уроки. Если, конечно, я сумею спастись от этого чудовища. Умом я понимала, что Раторум не собирается меня убивать прямо сейчас, иначе зачем он надел мне брачное ожерелье? Но страшно мне было ничуть не меньше.
А еще мне до слез было жаль храброго лягушонка, который лишился не-жизни, чтобы скинуть с меня морок.
