Автор
В окружении парка и каменных стен Элм-Холла, где она должна была выступить в качестве невесты, но вместо этого — невесты-изменницы, Дьюар стоял неподвижно, глядя на все еще свежую краску, оставленную ее траурным платьем. Ярость кипела в нем, несмотря ни на какие боли и старания скрыть это....
Когда мальчик ушел, Элизабет увидела в глазах пожилой женщины слезы.
— Я считала тебя бессердечной за то, что так больно ранила моего племянника. Но теперь вижу, что ты еще хуже.
У Элизабет краска сошла с лица.
— Ты намерена ему сказать?
У нее пересохло во рту.
— Я… я не понимаю, о чем вы.
— Все ты отлично понимаешь. Мальчик — сын моего племянника. Я поняла это сразу, как только увидела его.
Сердце Элизабет бешено колотилось.
— Вы… вы ошибаетесь.
— Сколько ему?
Она хотела солгать.
— Сколько ему лет? — повторила графиня свой вопрос.
— Семь… — прошептала она дрожащим голосом.
— Я так и знала.
Элизабет покачала головой:
— Он… он не сын Риса. Он на него совсем не похож.
— Да, с первого взгляда не заметишь. Его черты мягче, и волосы скорее каштановые, чем черные. Но в целом, если не считать цвета глаз, он вылитый отец Риса в детстве.
В ушах у нее зазвенело, в горле появился ком. Она столько лет хранила свою тайну. И надеялась хранить вечно.
— Полагаю, наше чаепитие подошло к концу, — обронила пожилая дама, поднимаясь с дивана.
Элизабет тоже встала. Ее колени дрожали.
— Что… что вы намерены делать?
Вдова пронзила ее взглядом.
— В данный момент — ничего. — Она направилась к двери, затем остановилась и повернулась. — Но предупреждаю тебя: в нужное время я сделаю то, что сочту лучшим для моего племянника и его сына.
Элизабет так и осталась стоять на месте. На какое-то мгновение в глазах у нее потемнело, и она подумала, что вот-вот упадет в обморок. Но переборола свою слабость.
Итак, графиня узнала ее тайну. Но если она что-то расскажет Рису, Элизабет все опровергнет, и, возможно, он ей поверит.
Ясно было одно: в Брайервуде ей придется теперь задержаться. Нужно время, чтобы хорошенько все обдумать, решить, что предпринять.
В ее душу закрался страх. Раз графиня узнала ее тайну, дальше хранить молчание нельзя. Графиня могла разрушить жизнь Джереда и ее собственную.
Рано или поздно придется все рассказать. Рис должен обо всем знать.
Но, Боже, не сейчас! Комната снова поплыла у нее перед глазами. Элизабет вернулась к дивану и села. Рис и без того ее ненавидит.
