На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
Ричард в недоумении уставился на это, какое-то нехорошее предчувствие закралось ему в душу.
- Эйлис! – практически овладев своим голосом, позвал он свою невесту, но так не обратила на него особого внимания.
Тогда Ричард, сам не понимая, отчего, затормошил девушку, и снова позвал, испуганным и срывающимся голосом:
- Прошу вас, откликнитесь! Эйлис! Что с вами? – он повернул её к себе лицом, нарушив тем самым столь тщательно выстроенную линию из игрушек.
Казалось, что случилось что-то ужасное, Эйлис закричала и стала вырываться, будто прикосновения Ричарда были ей неприятны.
Распахнулась дверь и в комнату ворвалась крепкая пожилая женщина, от которой несло базом. Она перевела взгляд с Эйлис на Ричарда, и с сомнением произнесла:
- Вы сами кто будете? Вы тут зачем? Ик… и как пробрались в эту комнату? – запах выпивки стал совсем невыносимым, но парня сейчас не это волновало.
Не успел он открыть рот, как прибежали испуганные храмовники, который слышали безумные крики.
- Я подумал… тут она… а потом… я же ничего не хотел… я же просто… - Ричард говорил хриплым срывающимся голосом.
Нянька усадила девушку на пуфик, всучила той её игрушки, но Эйлис всё не унималась. Храмовники, выпучив глаза, стали медленно пятиться назад, что-то бормоча при этом о каре Великого, которая воздаётся за грехи наши.
Ричард мотал головой. Кара Великого? При чём тут Эйлис? Какой на ней грех? А дальше было как во сне – в открытую дверь комнаты заглядывали люди, даже несмотря на активные возражения Марка и самого милорда. Любопытство пересилило и воспитание, и все правила хорошего тона. В комнате невесты произошло нечто из ряда вон, и они должны были увидеть это своими собственными глазами… далеко не все желающие могли попасть в комнату, так что они напирали сзади.
Эйлис замолчала, просто сидела на полу в углу комнаты, подтянув колени к груди и закрывшись завесой распущенных волос.
- Дорогие гости! Прошу вас, это переходит всякие границы! Моей дочери стало нехорошо, ей действительно очень дурно. Принесите кто-нибудь нервические капли. А ещё лучше – просто оставим её ненадолго.
