На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
Я мысленно выдохнула – ну, уже что-то…
Свекровь, поняв, что я не собираюсь рассказывать дедушке ничего, что могло бы стать для неё фатальным, немного успокоилась и вполне равнодушно относилась к нашим долгим посиделкам с её отцом.
- В общем, так! – поучал меня дедуля – На первое время денег много для твоей задумки не понадобится. На тебе основные заботы – это производство ковров, не хуже арнийских, а на мне – сбыт их на рынок. Все риски делим поровну, впрочем, как и прибыль. Твою долю расходов беру на себя, отдашь мне по мере возможности!
Я молча кивала, довольная уже оттого, что дед принял меня всерьёз.
Маркас, видя мой очумевший вид, подмигнул мне.
- Если Даниэль станет руки протягивать, требуя отдавать деньги ему, как главе клана, будь добра, передай, что… - далее развеселившийся дедушка наклонился ко мне и на ухо сообщил всё, что я должна буду ответить свёкру.
Я с трудом сдержала смех, но ответила, что я всё передам в точности.
- Вот и славно! – закончил дедушка – Что же по поводу твоего «производства», то и тут есть у меня некоторые задумки.
- Боюсь, что вряд ли крестьяне читают утренние газеты, дедушка – осторожно усомнилась я – Хотя… читать-то они всё равно умеют. Вы слышали про такое понятие – рекламный баннер на перекрёстках?
В результате неподалёку от наших земель появилось объявление примерно такого содержания: «Ты потерял работу и землю? Ты умеешь обращаться с овцами? Тогда тебе к нам»! Текст этого сообщения придумывал сам дед, отчего был весьма горд, и даже стал меньше придираться к своей дочери и гонять бедного секретаря.
Свекровь, умильно сложив руки на груди, заверила, что ей тоже очень, очень жаль, утверждала, что непременно передаст все приветы и пожелания, и всё в этом духе. Потом долго стояла на крыльце и махала вслед отъезжающей карете отца батистовым платочком. Однако едва он выехал из замка, как она ворчливо сообщила, что нечего тут на ветру стоять, за это, мол, не заплатят, и гордо удалилась.
