Сияющее солнце рассвечивает спящую царевну, и она знает — это день великих перемен. Утреннее зарево врывается через ставни, пересекая мир чудесной песенки, который будит даже заспанных птиц и суетливых дворовых. Царевна готовится к необычному приключениям, которые могут изменить ее жизнь навсегда....
Уткнулась носиком в зелёные лапки и принялась обиженно поквакивать.
— Царь-батюшка, — осторожно зашептала чернавка. — А как думаешь, разум-то царевнин остался?
Царь пожал плечами, с опаской наблюдая, как прежняя красавица вдруг растопырила зелёные пальцы и с интересом разглядывала перепонки.
— Надеюсь.
Забавушка нахмурилась. Что за глупости! Конечно, есть разум! Она осторожно прыгнула на отцовской ладони. Видите, мол, как умею? Соображаю что к чему! Ещё раз прыгнула, да не удержалась, соскользнула и кверху пузиком, плюхнулась на пол.
— Померла?! — взвизгнула Глаша."
"— Тьфу на тебя, — сплюнул царь, вновь подхватывая лягушку. — Не ушиблась?
Забава мотнула головёнкой.
— Ты смотри-ка… понимает всё… А ну-ка, доченька, может ты и что делать знаешь?
Красавица призадумалась. Не вовремя она разыгралась. Неужто и впрямь разум лягушачий стал главенство брать? Не бывать тому!
— Что делать-то? — чернавка подошла ближе.
Глянула на неё Забавушку и утро сегодняшнее всё в деталях вспомнила. И сарафан, и Финиста, а самое главное, бабку-ведунью! Вот кто знает толк во всех заклятьях! Вот кто помочь сможет!
Ну же, вспоминай, Глашенька, вспоминай, родненькая.
— Чего она делает? — изумлённо выдал царь, наблюдая, как родная дочка самозабвенно изображает всадника. — Живот болит? Упала шибко сильно?
Забава многозначительно фыркнула, и, посматривая на Глашку, наигранно кокетливо хлопнула несуществующими ресничками.
— Ой… Это же молодец заезжий…
Давай, давай! Додумывай!
— Утром приезжал…
— Какой такой молодец? — переспросил батюшка. — Когда видали?
— Когда к старухе… Ой…
Ну! Глашенька, вспоминай! Забава задрыгала перепончатыми лапками от нетерпения.
— В городе же старуха есть! — ахнула чернавка. — Бабка-ведунья! Вот кого позвать надобно!
— Так зови! Чего стоишь!
Бросилась чернавка к выходу, едва не поскользнулась.
— Сейчас, сейчас, я мигом!
Ждать пришлось недолго. То ли Глаша со страху быстро бегала, то ли бабка где-то поблизости прогуливалась.
Приковыляла старая, осмотрела мученицу, покачала головой, языком поцокала, и выдала:
— Заклятие могучее, древнее, колдовством сильным навеянное, сердцем оскорблённым вызванное, разумом чёрным созданное. Не бывать тебе девицей красною, не ходить по земле-матушке, лишь лягушкою прыгать позволено, да мошкарою болотной закусывать.
