Кто боится кладбищ? Юрка это уже знает: нужно только быть живым и не подозревать никого в убийствах. Но некоторые сторожа кладбищ нашли другое применение – они торгуют криминальными трупами, отведя их на склады для уборки. И вот он — новый клиент: невеста мафии требует услуги по захоронению ее покойного возлюбленного в странный момент после ссоры. Юрка погрузит его тело и сделает все необходимое, не задумываясь. Но что скрывается за этим простым заказом?...
И в самой бане чувствовалась хозяйская мужская рука. Видно, что печку из камней недавно перекладывали – не дымила она, но грела так, что моя золотая цепочка с крестиком вмиг нагрелась и обожгла шею. Я снял ее и повесил на гвоздик у окна.
– Хороший у тебя пар, Василий Тимофеевич, – польстил я хозяину. – До костей пробирает.
– Ничего, я сейчас тебя еще веничком проберу! – пообещал он, грузно усевшись на самый верхний полок.
Баню я любил, и сильный жар переносил так же легко, как верблюд – палящее солнце Сахары.
Я подозревал, что градус у этого зелья немаленький, но не думал, что захмелею после первой же кружки.
Я запьянел, а Давыдкин все подливал.
– Доброе у тебя пивко, Василий. Бодрит. И память освежает, – язык мой налился хмельной тяжестью, но я легко ворочал им – во всяком случае, мне так сейчас казалось.
– И что ты там вспомнил?
Он взял со стола пачку «Мальборо», вынул оттуда сигарету, но прежде чем закурить, оторвал фильтр.
– Да про машину свою вспомнил. Стоит она там, наверное, на дороге…
– Если бы она там стояла, то и ты бы сейчас там в ней валялся… И тебя забрали, и машину твою в ремонт отправили…
– У вас тут автосервис?
– Нет, у нас тут гараж. Техника разная…
– Машинно-тракторная станция, землю пахать, да?
– Какую землю? Тайга у нас тут вокруг да болота.
– Что, пушнину добываете?
– И это тоже.
– С техники охотитесь?
– Это старательская техника. Золото у нас тут старают.
– Да-а? – мне пришлось постараться, чтобы мое удивление казалось искренним. – Может, потому мой Солоухин и подался к вам?
– Николай Сергеевич? – как бы невзначай спросил Давыдкин. И потянулся к запотевшему бутылю.
Но я не позволил ему застать себя врасплох.
– Никита Сергеевич.
