— Знаешь?
Он посмотрел прямо на меня.
— Адам позвонил мне, сразу как получил твое письмо.
Было что-то в его взгляде, от чего мое сердце оборвалось. Рухнуло мертвой птицей, превратившись в холодный булыжник.
— Ты же ему… не…
— Я все ему рассказал.
О боже.
Я зажала рот руками, а потом глухо произнесла:
— Почему? Зачем? Он же… Никогда не простит.
— Я знаю, — повторил он бесцветным голосом.
— Прости.
— Теперь ты извиняешься?
— А разве не должна? Адам не поймет.
— Ему придется, — жестким тоном ответил Одинцов.
— Это моя жизнь, а ты… не его собственность. И потом… Наверное, это только моя вина, что сын так и не понял, что такое нормальные отношения между мужчиной и женщиной. Ведь за всю его жизнь у него не было нормального примера перед глазами. Так что тебе извиняться совершенно точно не за что. Не тебе отвечать за ошибки моего сына.
— Но и ты не должен.
— Но это я должен был научить его, как нужно обращаться с девушкой. Просто… когда он был маленький, я думал, что у меня еще полно времени.
А теперь… Уже поздно. Он вырос. И единственный выход для него — это учиться на собственных ошибках.
— А почему уехала Алена?
— Потому что она здесь лишняя… Я не собирался жениться на ней, потому что никогда не верил в то, что у меня могут быть отношения. Но теперь я хочу попробовать, Саш… С тобой. Мы не можем знать наперед, получится у нас или нет.
Я зажмурилась. Его слова слишком близко отзывались с одной фразой в моем письме.
— Адам что, читал тебе мое письмо вслух? — выдохнула я.
— Читал. Ты написала, что мы не можем быть вместе… Но нам не дано знать, так ли это. По крайней мере, мы можем попробовать. Если ты этого хочешь?
— А ты?
— Открой глаза.
Я тут же послушалась.
Он коснулся моей щеки, погладив кожу большим пальцем. Я задышала часто и поверхностно, захваченная в плен его взглядом."
"— Ты спрашиваешь, хочу ли я? А во имя чего я уничтожил отношения с сыном? Не уверен, что смогу их когда-либо восстановить, Саш. Но я сижу здесь, с тобой, на глазах у всей экспедиции.
И больше никогда не сделаю ничего подобного с тобой где-то еще, кроме спальни, потому что, как оказалось, я очень ревнивый. И хочу, чтобы все твои стоны и каждый сантиметр тела принадлежали только мне…
Я судорожно вдохнула, наполняя горящие от нехватки кислорода легкие.
— Так я не сплю? И все это правда?
— На этот раз правда, — он обнял меня, притягивая к себе. — А эти чертовы сны достали даже меня.
— Я видела тебя каждую ночь.
— Я тоже, — вздохнул он.
