— О чём ещё вы говорили с Евгенией Игоревной? — я подышал на ствол Беретты, протёр его рукавом и, не услышав ответа, поднял глаза. — Я задал вопрос.
— Простите, шеф. Но я не могу об этом говорить, — удивил он меня ещё больше.
— Не понял, — хмыкнул я. — Ты отказываешься отвечать?
— Нет, шеф. Всё что угодно, если это касается меня. Но если девушка делится сокровенным…
— А она делилась с тобой сокровенным? — Я зло скрипнул зубами. Каков рыцарь! — С чего бы?
— Ей больше не с кем. И, простите, но я скорее умру, чем выдам её секрет.
— Ну что ж. Тебе не кажется, что у тебя есть такая возможность? Прямо сейчас.
— Шеф, я… — попятился он, хотя дуло Беретты по-прежнему смотрело в пол, а не на него. — Вы можете меня убить, но я всё равно не скажу. Не могу.
— То есть увезти мою невесту чёрт знает куда ты можешь? Провести с ней несколько часов наедине — можешь! Врать мне в глаза — без проблем! А сказать правду — кишка тонка?
— Шеф, это… неправильно.
— Чего? — скривился я. — Скажи ещё: неблагородно. Или, может, думал, я вызову тебя на дуэль? Сразимся за честь дамы?
— Я… я бы не посмел.
— Нет, ты как раз посмел. И ты знал, что я такого не прощаю. И всё же сделал. Зачем?
— У меня не было никаких задних мыслей, клянусь! Она была расстроена. Плакала. Ей было очень одиноко и плохо. И лучше бы на моём месте оказались вы. Она точно хотела, чтобы это были вы, но рядом был только я, — она даже перестал дрожать и выпрямился, глядя мне в лицо.
Я глубоко вздохнул, не сводя с него глаз.
И протянул лист с фотографией.
— А чего ты хотел, когда оставил это дерьмо на моём столе?
Он побледнел, но не сказать, чтобы смертельно. Словно этого разговора он ждал. Сглотнул.
— Как вы узнали, что это я?
— Блядь! — хмыкнул я, бросая лист.
— Да, да, я знаю, что вы Моцарт и этим всё сказано. Но как?
— Здесь я задаю вопросы, — смерил я его ледяным взглядом. — И я спросил какого хера?
Он набрал в грудь воздух и резко выдохнул. Обречённо, но не испуганно. Как пловец перед прыжком с вышки, которого не избежать:
— Хотел проявить себя. Показать, что могу больше.
Он нервно сглотнул, понимая, как жалко звучит, но всё же ответил:
— Хотел доказать вам, что у меня тоже талант. Криминальный.
Я коротко хмыкнул, переваривая его слова, а потом заржал. Заржал в голос.
Святое дерьмо! Я думал он засланный казачок. Крысёныш.
