Поппи отшатывается, словно я ударил ее по лицу. В глазах у нее вспыхивают сердитые огоньки, она сжимает кулаки, и я прикидываю, сможет ли она ударить меня, как уже один раз пыталась. Вряд ли, она скорее привыкла к словесным схваткам, так что мне нужно не дать ей времени опомниться и перейти в наступление:
– И когда это произойдет, я забуду тебя, а ты будешь только рада, что удачно выпуталась из этой истории.
Я со злостью бью себя в грудь кулаком. Мне сейчас больнее, чем Поппи, и я ненавижу себя за то, чем я стал. Я перестал быть человеком и превратился в нацеленную пулю. Мной управляют другие люди, и скорее всего когда-нибудь я умру от их руки.
Для ее же блага лучше ей со мной не связываться.
Она делает резкий вдох и замирает, глядя мне в глаза.
– Попс, ты лучше дыши нормально. А то пытаешься выглядеть разъяренной, а вместо этого только тычешь своими сиськами мне в лицо. – Я демонстративно облизываюсь, с жадностью глядя в вырез ее платья и понимая, что мне никогда не удастся попробовать их на вкус.
Нельзя с ней связываться, это слишком рискованно.
Она обреченно вздыхает.
– Я всего-навсего хотела сделать тебе комплимент. Просто сказать, как хорошо ты разбираешься в искусстве. – Она обводит рукой выставку. – Я не собиралась затевать драку, или как это еще называется.
– Это называется разговор, – печально отвечаю я, пытаясь смягчить долей юмора горечь ее поражения. – Драка – это кулаки и кровь. У нас с тобой пока кровь не течет.
Я показываю ей чистые ладони, зная, что пятен, которым покрыта моя душа, Поппи не увидеть.
Она заставляет себя подыграть мне:
– Откуда тебе знать, может, все еще впереди.
Поппи молча направляется к следующей картине. Почему-то я подозреваю, что все сказанное мной только укрепило ее решимость.
Что я должен сделать, чтобы убедить эту женщину, что я – худшее, что могло случиться с ней в жизни?
Через пару минут в соседнем зале появляется Хуан Пабло. Он не обращает на меня внимания, но я знаю, что он меня заметил.
– Поппи, – тихо говорю я, – выйди в туалет минут на пять. Вторая дверь по коридору.
Она с удивлением поворачивается ко мне:
– Не спорь, просто делай, как я сказал, – рычу я. – Это для твоего же блага.
Она еле удерживается от возражений, но умолкает, видя, что я серьезен, и выходит из зала. Сейчас у меня нет времени любоваться на ее покачивающиеся бедра.
Я перехожу в соседний зал, где постоянно выставляется часть музейной коллекции местных художников. На некоторых пейзажах запечатлено далекое прошлое, когда коровы еще бродили по тем местам, где сейчас расположен аэропорт.
Хуан Пабло сидит на скамье для посетителей, внимательно разглядывая картину с церковным пикником времен Великой Депрессии.
– Отличная вещь.