Смотри, какие глубокие тона, – сухо бросает он.
Поскольку картина представляет из себя черно-белую фотографию, перенесенную на холст, следует понимать, что это он так шутит.
– Это «Воскресенье весной», – говорю я, – одна из моих самых любимых работ на этой выставке.
– Ты попросил о встрече, значит, речь идет о чем-то важном. Вряд ли ты это хотел обсудить. – ХП небрежно кивает в сторону картины.
– Это насчет последнего дела. Помнишь тот ноутбук? Мне он нужен.
ХП искоса смотрит на меня:
– Ничего не выйдет. Я отдал его сыну, а он отнес ноут на работу.
– Черт, ты серьезно?
– На нем было что-то важно, о чем я не знал.
Как и всякого преступника, ХП больше всего интересует денежная сторона дела:
– Не особенно, но там кое-то важное для одного человека. – Я не хочу говорить ему всей правды. Если ХП решит, что может с этого что-то поиметь, будет сложнее добиться своего. – Слушай, давай я куплю твоему сыну новый ноут, еще мощнее, со всякими наворотами. Мне нужен именно тот.
ХП смотрит на меня долгим взглядом, пытаясь понять, где я вру. Естественно, он ожидает, что я буду врать – это для нас привычно. Вопрос только в количестве лжи, именно на этом строится доверие между людьми нашей профессии. Решив, что он ничего на этом не потеряет, он спрашивает:
– Ты знаешь, где находится «Пупуса»?
– Ресторанчик с сальвадорской кухней, – киваю я.
– Сын недавно начал работать у них на кухне, там все законно. Его зовут Мануэль. Только попробуй причинить ему какой-либо вред.
«Сам знаешь, чем это закончится» можно не произносить. Я киваю:
– Я не собираюсь этого делать. Мне просто нужен этот ноут. Я ценю твое доверие.
– Будем считать, что это между друзьями.
Хуан Пабло кивает, но и он, и я знаем, что мы не друзья.
Соучастники? Вот это точнее.
Но я на самом деле не собираюсь причинять никакого вреда его сыну. Это не в моих привычках. По крайней мере, я стараюсь подобного не допускать, и сейчас у меня появилась возможность выполнить сразу два обещания, данные ХП и Поппи.
– Я скажу сыну, что ты зайдешь. – ХП встает и уходит, не пожав мне руки.
Через минуту, когда появляется Поппи, я сижу один и разглядываю какой-то пейзаж.
Вместо ответа Поппи смотрит на меня, как на сумасшедшего. Сперва я намеренно оттолкнул ее, нагрубил, а теперь вот приглашаю пойти поесть…
Он молчит, пока мы едем через город, но так даже лучше. То, что я по-прежнему сижу в его машине, несмотря на все оскорбления и грубости, говорит о ситуации все, что нужно.
Мы останавливаемся перед ресторанчиком с вывеской «Пупуса». Коннор выходит из машины, предоставляя мне открыть дверь самой. Понятно, что он делает: пытается оттолкнуть меня. Будь я поумнее, я бы послушалась и унесла бы ноги подальше.