Автор
В комнате напоминала мorgue — две истуканы-старшие сестры стояли неподвижно как на портретах, а я ощущала на себе их взгляды — холодные и отстраненные. Эта книга разворачивает историю любовного напитка, в котором страдания мгновенно превращают людей в статуи без чувств.
— Мы встретимся немедленно.
— Это так не делается…
— Довольно, — перебил я. — Я расскажу тебе, как все делается. Я — второй командир, ты — пятый. Я старше тебя по званию и имею полное право взять управление Цитаделью на себя. Никто, даже ты не посмеет мне возразить. Хочешь, что все было так? Я готов к этому. А ты?
Амар смотрел зло. Наконец он перестал маскировать истинные эмоции за маской радушия. Уже прогресс.
— Когда ты желаешь поговорить с авгуром? — спросил он мрачно.
— Прямо сейчас.
— Будь по-твоему, — кивнул он.
— А ты не вынуждай меня угрожать. Я здесь не для того, чтобы забирать то, что принадлежит тебе. Мне не интересна власть над Цитаделью. Я мечу выше, и ты это знаешь. Не стой у меня на пути и останешься при своем.
Амар кивнул. Его устраивал такой расклад. Будет первый командир на своем посту или его заменю я, для пятого командира ничего не изменится. Ему лишь надо держаться в стороне.
Амар позвонил в колокольчик, вызывая прислужника.
— Проводи второго командира Бесмира к авгуру, — приказал он.
Покидая кабинет, я кивком поблагодарил Амара. Он всегда был разумным человеком. Я не сомневался, что мы найдем общий язык.
В коридоре меня ждала Эва на пару с Мраком. Несмотря на перемены в девушке, волкодлак был ей верен. И это при том, что Амброзия привязала его ко мне. Не уверен, что отдай я команду убить Эвангелу, зверь послушается. Еще неизвестно в чью глотку он вопьется при таком раскладе.
— Они идут со мной, — сказал я прислужнику.
Тот удивился, но спорить не стал. Чужаки, тем более женщины редкие гости у первого авгура. Считается, что им там нечего делать. Но мне нужен совет именно относительно Эвы. Будет лучше, если мудрец увидит ее лично.
Первый авгур живет в самой высокой башне Цитадели. Подъем туда занимает целую вечность. Триста пятьдесят четыре ступени — я как-то посчитал — винтовой лестницы. Где-то на середине пути голова уже кружится оттого, что постоянно идешь по кругу.
Эва быстро начала отставать, и я замедлил шаг, чтобы ей было легче.
Прислужник тоже был из числа моих собратьев — выбракованный ребенок, не годящийся в воины. Не всем же воевать, кто-то должен и ночные горшки выносить. Подобных ему детей оставляли для служения. Им не разрешалось заводить семью и иметь потомство, чтобы не передавать детям свою слабость.
