Автор
В комнате напоминала мorgue — две истуканы-старшие сестры стояли неподвижно как на портретах, а я ощущала на себе их взгляды — холодные и отстраненные. Эта книга разворачивает историю любовного напитка, в котором страдания мгновенно превращают людей в статуи без чувств.
Я едва не разрыдалась от отчаяния. Бес ушел, и окружающее как будто померкло. Мне сразу стало одиноко и тоскливо. Все лишилось смысла.
Стоило подумать о муже, как я покрылась мурашками и разве что не застонала в голос. Я хотела быть с ним до болезненной ломоты во всем теле. Все во мне нуждалось в Бесе. Мои глаза жаждали видеть его, руки — касаться, а губы — целовать.
Я вздрогнула. Откуда это во мне? Да что вообще происходит?!
Я находилась в таком смятении, что даже не поняла: человек в балахоне говорит со мной.
— Ты меня слушаешь? — он ущипнул меня за предплечье, и я ойкнула.
— Держите руки при себе, — возмутилась я.
— А ты не притворяйся статуей, когда с тобой разговаривают.
Мы уставились друг на друга и недовольно засопели. Кто он такой? Я окинула его фигуру пристальным взглядом. Балахон многое скрывал, да и возраст сказывался, но выдавали мелочи — голос, манера двигаться. С ума сойти — да передо мной женщина! Без всяких сомнений это была старуха, а не старик. Одна женщина всегда узнает другую, просто почувствует.
Почему же Бес обращался к ней как к мужчине? У меня кругом шла голова от всех этих несоответствий.
— С какой стати Бесмир считает вас мужчиной? — спросила я напрямик.
Авгур не стала отнекиваться. Только усмехнулась моей прозорливости.
— Он, как и все легионеры, видит лишь то, что хочет, — пояснила она. — Они даже мысли не допускают, что Амброзию и весь их нынешний образ жизни создала женщина. Немногие знают, кто я такая. И они помалкивают.
Я фыркнула. В этом все легионеры. Они ни во что не ставят женщин. Настолько, что предпочли забыть, что их первый авгур тоже представительница слабого пола.
Так передо мной создательница Амброзии? Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приказывая себе успокоиться и сосредоточиться. Потом еще раз, уже внимательно осмотрела комнату. Склянки на столе, печально известный фиал, какой-то странный цветок в горшке — нет, это определенно не обычное жилое помещение.
Прежде чем завалить собеседницу вопросами, я вежливо поинтересовалась:
— Как вас зовут?
— Легионеры называют меня Шейн, но, когда мы наедине, можешь звать меня Шейна, раз уж ты все равно догадалась.
"Следующий час авгур рассказывала мне обо всем, что произошло, пока я была не совсем собой. Последнее, что я помнила — разговор с ведьмой и свой выбор. Я предпочла расторгнуть наш договор, но оставить себе магию. Только так я могла спасти Беса, а значит и себя. Но на меня подействовала Амброзия.
