Автор
В комнате напоминала мorgue — две истуканы-старшие сестры стояли неподвижно как на портретах, а я ощущала на себе их взгляды — холодные и отстраненные. Эта книга разворачивает историю любовного напитка, в котором страдания мгновенно превращают людей в статуи без чувств.
— Тебя не коробит, что твой собственный брат так обращается с тобой? — поинтересовалась я у Лизерли, пока она зашнуровывала мне платье.
— У нас многие женщины остаются прислуживать в своих семьях, — пожала она плечами. — Это лучше, чем искать работу на стороне.
Семейная прислуга — действительно удобно. И все-таки мне это казалось неправильным. Они выросли вместе и вдруг такая разница в положениях.
— А что стало с вашими родителями? — я решила разузнать подробности о семье мужа. Это может быть полезно.
— Мама умерла во время пятых родов, а отец погиб на войне.
Что-то подсказывало — это типично для легионеров.
— Я была единственной дочерью, — пояснила Лиз, — среди четырех братьев.
— И где же они?
— Как и отец, погибли в сражениях.
— Значит, остались только вы с Бесом, — вздохнула я. Печальная история, но мне было сложно сочувствовать легионерам. Особенно после того, что они сделали с моей собственной семьей.
Но рассказанное Лизерли напрямую касалось меня. Судя по всему, продолжительность жизни у легионеров невелика.
Лизерли закончила с платьем и ушла. У нее еще было много дел по дому, так что мне пришлось коротать день в одиночестве. Правда, теперь меня исправно кормили. И обед, и ужин были сытными, вкусными и по расписанию. Хоть в этом повезло.
Вечером, когда я думала, что Бес уже не придет, в коридоре раздались шаги. Великие горы, муж ходил так, что у меня сердце сжималось.
Я ждала мужа, стоя посреди спальни. Едва открылась дверь, как я сказала:
— Уже стемнело, я готовилась ко сну. Нельзя ли отложить урок до утра?
Бес аж споткнулся. Не такого приема он ожидал от жены.
— В отличие от тебя у меня есть дела, — сказал он."
"— Вот и занимался бы ими. Не представляю, чему ты можешь меня научить.
— Например, ты должна молчать, пока к тебе не обратились.
Я открыла рот высказать ему все, что думаю, но Бес опередил:
— Что конкретно тебе непонятно в слове «молчать»?
Я возмущенно засопела. Тоже мне учитель нашелся. Скрестив руки на груди, я следила за тем, как муж устраивается в кресле около камина. Пожалуй, он прав — мне будет сложно научиться повиновению. Придется постоянно контролировать себя. Одно неверное слово и мы погибли.
— Как ты себе представляешь эти уроки? — поинтересовалась я.
