Глаза в глаза. Смотря покорно, окутывая обещаниями самых сладких мук. Словно говоря: а помнишь, Настя, я уже стоял перед тобой на коленях однажды. И я помню. И от этого дрожь по телу еще сильнее.
– Ты вся дрожишь… – шепчет мужчина, замечая.
– Знаю… – не могу найтись с ответом, когда Илья прикасается, поглаживая осторожно, как будто боится, что я рассыплюсь, как песочный замок. Исчезну.
Проводит ладонями вверх, поднимаясь. Щекоча невесомым прикосновением пальцев к моей разгоряченной коже, он подбирается к бедрам и задирает подол легкого платья, оказавшись снова у меня за спиной. Целует, прокладывая дорожку от ключицы до ушка, и… я замираю. Не дышу, сжимая ладошки и собирая всю свою выдержку в кулак. Уже готова пропасть в этом обжигающем омуте страсти, когда его пальцы пробираются под резинку кружевных трусиков и касаются меня там.
– Илья… – выходит стон, и ноги подкашиваются. Я не падаю только благодаря Сокольскому, который второй рукой подхватывает меня за талию и прижимает к своему телу, словно высеченному из камня.
Его тяжелое дыхание теряется у меня в волосах. Оно такое же рваное, как и мое. И это пытка. Адская пытка.
Его пальцы между моих ног творят абсолютно невероятные вещи. Доводя до исступления. Гладят, сжимают возбужденную горошину, заставляя извиваться в его руках. Желать большего. Я завожу руки за спину и, вцепившись пальчиками в его волосы, тяну на себя, требуя поцелуй, но словно специально в этот момент палец проникает в меня, моя спина выгибается, и с громким криком я упираюсь в его возбужденное достоинство.
– Илья… пожалуйста, – прошу, сама не знаю, что, но к одному пальцу добавляется второй и входит глубже, прижимая меня к себе еще сильнее.
– Настя… – шепчет мужчина не своим голосом в мои волосы, – открой глаза, –требует. Не просит. И я покорно повинуюсь, утыкаясь взглядом в поразительный закат.
Это пошло. Ужасно грязно, но я впервые в жизни кончу от движения чьих-то рук у окна с видом на море.
Щеки опаляет румянец, и я хватаюсь за его ладонь, хочу остановить, но этот человек не знает, что такое смущение. Зато он знает, как сделать женщине приятно на грани грубости.
Его движения внутри становятся быстрее, уверенней, а я плавлюсь, как кубик льда на солнце. Теряюсь в пространстве от острых ощущений, от его дыхания на моей шее и от смелых прикосновений. Все тело сковывают тиски, а желание, которое так долго искало выхода, сосредоточилось в одной болезненно-ноющей точке в низу живота.