Два года бок о бок, а я даже ни разу не поинтересовался, чем она живет и как. Я так далеко и глубоко засунул свои притязания на ее внимание, планомерно уничтожая всякое уважение ко мне, как мужчине, что добился того, что о единственной женщине, которая, кажется, узнала за это время обо мне все, я не знаю ничего.
– Настя… – тяну руки, но она отходит.
– Не надо меня жалеть. Меня в моей жизни все устраивает. Я сама по себе, и у меня нет вот таких проблем, как у тебя с твоей матерью. Живу, как хочу. Но я не шутила, когда говорила, что не ту ты сюда привез, – говорит девушка ровно и спокойно, но я-то слышу, как в каждом слове сквозит обида. – Узнай твоя мать, кто я, позора не оберешься…
– Значит, мы должны показать матери, что она ошибается на твой счет.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты же умеешь включить стерву, Настя, – не спрашиваю, утверждаю. – И это комплимент.
– Такой интриганкой, как Эмма Константиновна, я быть не могу, и так жалить исподтишка я тоже не смогу. У меня попросту не хватит опыта в таких играх.
– Просто будь собой. Той Настей, которую я два года подряд видел на работе, – говорю и притягиваю к себе за талию, утыкаясь взглядом в ее приоткрытые пухлые губки. – Мне же ты дать отпор смогла.
– Это другое, – упирает она кулачки мне в грудь, и уверен, чувствует, как летит там мое сердце, разрывая грудную клетку от ее близости и прикосновений аккуратных ладошек.
– Завтра будет ужин. Туда приедет подруга матери со своей дочерью, моей бывшей… будем считать, любовницей, – запускаю ладонь в ее волосы и обхватываю за затылок.
– Я не пойду туда, – пытается оттолкнуть меня Настя, но я только сильней сжимаю руки.
– Исключено! Я приехала сюда, чтобы показаться в качестве твоей невесты перед родителями, но не перед всем Монако! – шепчет она зло, но на самом деле в глазах дикий испуг.
– Анжелу мать считает идеальной кандидаткой мне в жены,– говорю, надеясь заставить ее согласиться хотя бы из вредности.
– Ну, так может, того… сдаться все же?
– Единственная женщина, которой я могу сдаться, Загорская, это ты, – выпаливаю, прежде чем успеваю сообразить.
Аккуратные бровки Насти взлетают вверх, а мне остается только смириться. Сказанного назад не забрать. Да и, пожалуй, я не соврал ни капли. Из всех моих женщин, из всех бывший пассий и коллег, она единственная, кто действовала и действует на меня постоянно совершенно необычным образом. Как? Да мне попросту ее мало. Мне мало десяти часов на работе, чтобы на нее насмотреться. Мало взгляда. Мало голоса.
