Анастасия оказывается втянутой в непростое предложение от начальника Сокольского. Между ними возникает напряженная игра власти и желания, где ставки высоки. Возникает конфликт между желаниями и реальными обстоятельствами.
Просто мало! И с чем это связано, я боюсь даже думать.
– Что ты имеешь в виду? – тяжело сглатывает девушка, и я вижу, как темнеет ее взгляд. Яркие изумруды словно накрывает черная дымка, а зрачок расширяется. У нее тоже есть ко мне интерес. Глупо было бы это отрицать. Но как далеко она готова зайти?
– Предлагаю сыграть в паре и утереть этим светским дамочкам нос. Лукреции и ее дочери, – понижаю голос до шепота. – Мать надеется, что ты провалишь эту проверку.
– И она права, даже потому, что я не была на таких ужинах и не вела таких высокопарных бесед. Каким образом ты себе это представляешь? Они “выше” меня, они… – начинает она тараторить, а я накрываю ее губы пальцем, заставляя замолчать и выслушать.
– Тебе просто нужно понять, что ты им ровня, Настя, даже несмотря на то, что там тебе наговорила моя мать! Ты можешь задавить их одним взглядом. Только перестань трястись и волноваться. Ты можешь, я видел это изо дня в день и не далее, как сегодня за обедом. Это ведь для матери была игра с поцелуем? С объятиями? – спрашиваю, а самого внутри переворачивает от воспоминаний. Хочу, чтобы она так меня касалась. Чертовски хочу. Но права не имею просить. – Ты умеешь и можешь.
– Она тебя ревнует. Эмма. Ей не нравится, что такая, как я, смеет перечить тебе. И да, это было интересно. Но чем тебя так не устроила эта Анжела? И погоди, это ведь та, с который ты не так давно в отеле…
– Это я тебе тогда номер в отеле бронировала, умник. Я до сих пор помню, как ты гаркнул на меня по телефону в час ночи, чтобы я...
– Ну, так что? По рукам? – перебиваю, а то еще немного, и краснеть уже начну я. Вот они: минусы отношений между личным помощником и директором. Она знает о твоих косяках все и даже больше.
– Мне еще только для полноты картины твоих бывших не хватает. Нет, серьезно, Илья, нет, – машет она головой. – Это перебор. Я отказываюсь участвовать в этом ужине. У меня за спиной выстроится целая армия недоброжелательниц, ты понимаешь, что практически бросаешь меня под поезд?
– Да брось, неужели ты не хочешь показать им свое превосходство? Если мы будем действовать вдвоем и играть вдвоем, а не как сегодня за обедом, то никто из них и слова сказать не сможет. А если мы трусливо проигнорируем этот ужин, считай, это будет автоматическое поражение. Унизительно, Загорская.
– Не унизительней, чем показаться перед ними дурой, – бурчит Настя и замолкает, буквально гипнотизирует меня своим взглядом, а мне до ужаса хочется услышать ее “да”.
