Я вцепилась пальцами в жёсткие рукава его дублета.
— Маэль… — пошарила взглядом по его лицу, всё яснее понимая, почему так легко увлеклась им. Почему так вспыхнула. Потому что не остыла? Только забыла, что должна была чувствовать к нему. Получается, так?
— Подумай. Давай сядем и подумаем. Разожжём огонь. Тебе нужно согреться, — вдруг заволновался он, словно его догнала какая-то новая и очень весомая мысль, которую ему пока не хотелось озвучивать.
Я повернулась вслед за ним, когда он прошёл к выстывшему камину.
— А вдруг мы ошибаемся? Вдруг всё гораздо сложнее? Что здесь есть ещё что-то, чего мы пока не видим.
Я говорила и сама боялась своих слов. Потому что мне вдруг очень захотелось, чтобы всему происходящему со мной нашлось именно такое объяснение. Это закрывало многие дыры в привычной мне жизни.
Маэль, с грохотом бросив кованый совок в угли, вернулся ко мне.
— Единственное, чего мы не видели всё это время, так это то, насколько всё, что с нами происходило, естественно. Словно не прерывалось. Арина, или как тебя ни назови, я знаю, что люблю тебя. Мне не важно. Уже давно не важно, какая кровь в тебе оказалась бы настоящей: человеческая или демоническая. Нам лишь нужно понять, почему всё случилось так. И где она. Твоё отражение. Потому что с ней явно случилось что-то скверное.
Он указал взглядом на вещи. Да, они явно были брошены тут не по собственной воле владелицы. А девушка как будто в воздухе растворилась. Никаких следов борьбы, никаких пятен крови…
Маэль вернулся к хлопотам у камина, а я просто замерла, глядя в его спину, на то, как он чёткими движениями очищает топку и закладывает в неё свежие дрова. Мышцы его мягко перекатывались под толстым дублетом, дыхание было злым, частым, словно он сам досадовал на себя за то, что сказал.
И теперь я не знала даже хорошо это или плохо.
Мы не стали пока ничего обсуждать, обдумывая то, что уже узнали. Да и надо было как-то устроиться на отдых и, скорей всего, ночлег, потому что перелёт был долгим, и обратно возвращаться по темноте всё же опасно. Пришлось убрать неопрятные остатки еды со стола, устроить другую постель: на кровать, что была застелена отсыревшим и неприятно пахнущим бельём, ложиться вовсе не хотелось. Потому Маэль стащил со стены огромную мохнатую шкуру зверя, очень похожего на медведя, а я накрыла её взятыми в дорогу одеялами возле камина: так было гораздо теплее, потому что вся комната прогреваться пока не торопилась.
