Я ещё сестру притащил! Да затопчи тебя бешеный сзарваз, Орбен!
Все вокруг начали посматривать в нашу сторону и шептаться. Похоже, многие уже знали, каков повод столь неожиданного и закрытого бала. И теперь с любопытством ждали, что будет дальше.
— Прости, но что было раньше, то давно прошло. Не позвать тебя я не мог. А он платит большие деньги за аренду самого крупного моего ипподрома, — холодно пояснил Орбен. — Чтобы устроить на нём грандиозные скачки на сзарвазах.
— Не кипятись, Геллен, — поддержал хозяина Дамьен. — Минуло столько лет. Всё улеглось. Ваши разногласия покрылись пылью. Смотри, даже Фрагане уже безразлично.
Он посмотрел на меня, с явной надеждой увидеть на моём лице должную невозмутимость. И нашёл её, потому что мне и правда было всё равно — по большому счёту. Это не меня обманул жених, и не я его прогнала, решив, что он меня не достоин. Сейчас беспокоило совсем другое: как я выдержу неизбежную встречу с ним? А вдруг он с одного взгляда распознает обман? Вляпалась, нечего сказать!
— Конечно, — пришлось ответить наобум. — Было бы глупо переживать об этом столько времени. Всё рано или поздно проходит.
Моя вполне нейтральная отговорка, похоже, всех удовлетворила. А мне же захотелось оттащить Геллена в сторону и потребовать срочного возвращения в замок. Иначе я рисковала засыпаться на первом же "разминочном” выходе в свет.
— Хорошо, твоё право, — слегка остыв, глухо проговорил Геллен. — И я не уеду прямо сейчас только из большого уважения к тебе. Но прошу лично проследить за тем, чтобы Маэль не приближался к Фрагане. Иначе я могу повлиять с другой стороны на то, что скачки пройдут на всех ипподромах Тюзевара, кроме твоего.
Орбен сглотнул, растеряв львиную долю нахальства, и отчего-то посмотрел ему за спину. Я только успела слегка повернуть голову, как позади раздался густой, пробирающий до самой глубины встрепенувшегося нутра голос:
— А это я буду решать сам, эргроф шан-Вар.
Братец на миг прикрыл глаза и медленно выдохнул. Сбоку его обошёл высокий мужчина в идеально облегающем статную, сильную фигуру узорном камзоле и накинутом на одно плечо плаще. Похоже, только с дороги. Его каштановые кудри были слегка встрёпанными, с этакой небрежностью мужчины, которому по большому счёту плевать на окружающий его лоск. Под высокими скулами подрагивали желваки, красиво очерченные губы всё больше сжимались в твёрдую линию. Я посмотрела в его удивительного разреза глаза и внутренне дёрнулась от обжигающего льда в них.
