Автор
Ранним утром июня в Сан-Франциско наступала тихая непредсказуемость: скатерть с молоком заливалась ковром. Лотти Сталлен, пытаясь оправдаться, не замечала разъяренного Герберта Мосли. Вместе они создавали неловкий атмосферу, переполнявшую пространство дома — будто тайное знание обрушивалось на простые вещи и чистоту дамаста....
— Его голос прозвучал резко, глаза не отрывались от темноволосой фигурки, пока «Каска» подходила к первому из сотен своих поворотов на пути от Доусона до Уайтхорса. — Это причинило бы ей такую боль.
— Боль? — На его слова отозвался мистер Дженкинсон, а не Мариэтта. — Но каким образом? Она так хотела здесь жить. Она спрашивала у меня, не дам ли я ей работу, если открою школу для индейских детей, она хотела их учить. Тогда я чувствовал себя неважно и ответил, что такой школы не будет, что я не останусь в Доусоне, но это было, разумеется, тогда, когда я считал мисс Бамби… когда я считал миссис Дженкинсон потерянной для себя…
«Каска» обогнула поворот и исчезла из виду.
— Учить индейцев? — Ринган оторвался от созерцания пустой реки и уставился на священника. — Индейцев? — ошарашенно переспросил он. — Лилли хотела работать для индейцев?
— В этом нет никаких сомнений, — с силой произнес мистер Дженкинсон, от всего сердца надеясь, что тогдашнее его заявление на пароходе не послужило теперь решающей причиной отъезда Лилли.
Рингану показалось, что земля уходит из-под ног. Да почему же Лилли не сказала ему о своем желании учить индейских ребятишек, когда он делился с ней своими планами? Их взаимные стремления прекрасно дополнили бы друг друга. Или это могло осуществиться, только если бы ее не мучили мысли о близости Счастливчика Джека?
— Ты действительно плывешь сегодня днем? — спросила у Мариэтты Летти.
Мариэтта с трудом оторвала взгляд 6т измученного лица Рингана.
Почему два этих человека, явно созданных друг для друга, так несчастны?
— Да, как раз сейчас Счастливчик Джек руководит погрузкой. Может, в Доусон он и пришел с одним мешком за плечами, но уезжает он совсем по-другому!
Ринган посмотрел на нее в каком-то оцепенении."
"— Уезжает? Кулидж плывет в Ном? И берет вас с собой?
Мариэтта кивнула, удивляясь, почему его так ошеломила эта новость.
— Ради всего святого, женщина! Почему ты не сказала мне раньше? — Его лицо побелело, как простыня, все мышцы напряглись, как сжатая пружина.
Глаза Мариэтты расширились.
— А почему я должна была вам об этом сказать? Какое это имеет значение?
— Да потому что если бы Лилли знала, что Кулидж покидает Доусон, она осталась бы!
Теперь уже все посмотрели на него как на умалишенного.
— Но Лилли знала, — сказала Мариэтта, в мозгу у нее зародилось ужасное подозрение. — Я сказала ей здесь, на пристани.
