Автор
Ранним утром июня в Сан-Франциско наступала тихая непредсказуемость: скатерть с молоком заливалась ковром. Лотти Сталлен, пытаясь оправдаться, не замечала разъяренного Герберта Мосли. Вместе они создавали неловкий атмосферу, переполнявшую пространство дома — будто тайное знание обрушивалось на простые вещи и чистоту дамаста....
"Маргарет ПЕМБЕРТОН
НЕВЕСТА-НЕЗАБУДКА
Посвящается Молли Рамбелоу
Глава 1
Был первый день июня 1900 года, но в доме Герберта Мосли, стоявшем на высоком холме с видом на залив Сан-Франциско, царило отнюдь не летнее настроение.
— Эту девчонку следовало бы выпороть! — бушевал Герберт, пока пролитое молоко расползалось по скатерти из дамаста и стекало на турецкий ковер с безвкусным узором.
— Простите, — сокрушенно проговорила Лотти Сталлен, глядя не на разъяренного дядю, а на свою восемнадцатилетнюю сестру. — Я не хотела, Лилли Просто я задела стакан рукой и…
— Ничего, Лотти.
— Ничего страшного не произошло? Ничего страшного не произошло? — Ее дядя, двойной подбородок которого трясся от возмущения, резко отодвинул стул от накрытого к завтраку стола. — Мой ребенок никогда не сказал бы ничего подобного Твои слова типичны для твоего достойного сожаления воспитания и ирландской крови!
Лилли побледнела. С тех пор как она вместе с десятилетней сестрой и шестилетним братом по необходимости перебралась в дом своей тетки с материнской стороны, у которой не было детей, ей пришлось привыкать к безрадостному существованию и мелочной тирании.
— Лотти извинилась, и этого достаточно, — напряженно произнесла она, так же резко отодвинув стул и поднявшись. — Ваши замечания о моем воспитании и ирландском происхождении абсолютно непозволительны.
Тетя Гасси приглушенно вскрикнула, предчувствуя недоброе.
Маленький Лео заплакал.
Лотти крепко сцепила руки на коленях, проклиная свою неуклюжесть и горя ненавистью к своему дяде Герберту, англичанину.
— Твой отец был безответственным ничтожеством, он никак не обеспечил своих детей, лишившихся матери, — проревел Герберт, угрожающе наклоняясь к девушке.
Лилли не дрогнула, но ее глаза цвета незабудок полыхнули огнем.
— Мой отец был джентльменом, о чем было прекрасно известно всем другим джентльменам!
Герберт со свистом втянул воздух, не веря своим ушам.
— В мой кабинет! — прошипел он, и его лицо, которое уродовала нечистая кожа, покраснело. — Никто не смеет так разговаривать со мной в моем собственном доме!
Особенно девчонка, которая попрошайничала бы на улице, если б не мои милости!
Только ответственность за Лео и Лотти удержала Лилли от замечания, что попрошайничество было бы куда предпочтительнее жизни в этом доме-склепе.
