Автор
В августе 1902 года молодой граф Сергей Ратман посетовал на ненастье и падающий листопад. На крыльце постоялого двора, окутанного первыми желтыми листьями, он встречался со своей невесткой Агней, которая приехала из далекой деревни. Здесь началась необычная тайна семейной правды и любви вдали от родных мест....
Анастасия Меркушева сидела возле окна в зеленом пальто и капоре, оттенявших ее глаза и делавших ее еще прелестнее. И Лубянская с тоской поняла, что ей нечего противопоставить чистоте и свежести этой юной девочки. Очевидно, она надеялась, что граф Ратманов вот-вот появится в комнате, потому что сразу повернулась лицом к двери. Как Фелиция ненавидела ее в этот момент! Даже слишком печальные события последних дней не убавили этой девчонке ни красоты, ни очарования, а небольшая бледность лишь ярче высветила ее глаза, в которых застыли очевидное страдание и отчаяние.
Она жестко посмотрела на девушку, встретила ее растерянный взгляд и вошла в переполненную комнату. Она не обратила никакого внимания на шумное семейство у дверей и решительно прошествовала по направлению к скамье, стремительно изготовившись к атаке.
— Как вы посмели появиться здесь? — прошипела она с нескрываемой яростью, стоя спиной ко всем присутствующим в комнате. Кто-то из детей оглушительно верещал, пассажиры шумно обсуждали перипетии путешествия по российским дорогам и осеннюю распутицу, досаждавшую безмерно и путавшую их планы. Фелиция знала, что в подобном шуме и гуле ее никто, кроме Насти, не услышит.
Но девушка, против ее ожиданий, не слишком испугалась. Она поднялась с лавки, взглянула на Лубянскую и скептически улыбнулась.
— Не бойтесь, я не собираюсь разрушать ваше счастье и тем более претендовать на графа. Просто мне надо поговорить с ним, — спокойно сказала она.
— Вы не посмеете говорить с ним наедине.
— Разумеется, — холодно ответила ей Анастасия и, высокомерно вздернув подбородок, оглядела даму, на которую ее так быстро променяли.
— Дайте слово, что вы никогда более не встретитесь с графом и не будете преследовать его столь отвратительным, столь постыдным образом! — приказала ей Фелиция.
— Когда граф Ратманов станет вашим мужем, сударыня, я, конечно же, перестану вести себя постыдно, как вы только что изволили заметить. Сама мысль о преследовании чужого мужа мне в высшей степени отвратительна! Вы даже представить себе не можете, сколь отвратительна! — Настя подчеркнула голосом последние слова и усмехнулась с нескрываемым торжеством, заметив, что ее соперница на какое-то мгновение словно язык проглотила.
