И, знаете, что я вам скажу, дорогой Огюстье, только такая юная леди и сможет сделать моего сына счастливым.
Доминик едва успел закончить мысль, когда в его поле зрения попал стенд, на котором была размещена картина в стиле упрощенизма. Он моментально замер то ли в изумлении, то ли в возмущении, склонив голову на бок.
– О боги! Откуда у Теодора это полотно?! Это же знаменитая работа кисти Де-Ренаурдино «Ранняя осень в лесу»!
Николетт озадаченно посмотрела на папеньку. Кажется, отец уверял, что художник этими жёлто-зелёными горизонтальными полосами изобразил бескрайние поля ржи и пшеницы. Эти полосы, сказать по правде, и на поля-то были похожи с большой натяжкой, а уж где тут Доминик лес рассмотрел?
Но Доминик продолжал пребывать в крайнем возбуждении. То подходил ближе, то отдалялся, продолжая рассматривать картину всё так же – склонив голову на бок, будто ему шею свело.
– Изумительно! – восклицал он. – Я в восторге! Как давно я мечтал пополнить свою коллекцию подобной работой в стиле упрощенизма. Только не могу понять, почему Теодор расположил картину боком?
Доминик вопросительно взглянул на Николетт. И только теперь она осознала, почему он так странно наклоняет голову. Это ему не шею свело – это, оказывается, картина висит верх ногами, вернее, лежит на боку. Полосы на ней, на самом деле, не горизонтальные, а вертикальные.
Николетт подозвала слуг, чтобы полотно развернули. И бескрайние поля превратились в деревья. Хотя, положа руку на сердце, даже в таком правильном положении разглядеть на картине лес, можно было только очень издалека, прищурившись, и подключив всю фантазию.
Однако Доминик продолжал искренне восхищаться. Папенька, похоже, совершенно не ожидал такой реакции, и вначале пришёл в крайнее изумление, но быстро сориентировался.
– Это приданое Николетт. Картина, как Вы сами понимаете, обошлась мне очень не дёшево. Стоила целого состояния. Но для моей малышки мне ничего не жалко.
Доминик потискал папеньку в объятиях, продолжая ахать от восторга.
– Буду всеми возможными способами убеждать Теодора, уступить полотно мне. Пусть просит взамен всё, что хочет.
Нетерпение заставило Доминика извиниться перед Николетт и папенькой:
– Позвольте на время оставить вас. Хочу немедленно переговорить с сыном.
Глава 44. Удар судьбы
Теодор не очень любил устраивать приёмы. Особенно такие грандиозные, как сегодняшний, когда для развлечения гостей предусмотрен не только обильный обед, но и танцы.