И меня просто поразило надменное, чванливое выражение его лица с плотно сжатым бантиком влажных губ. Няня называла такие… куриной задницей. Не слишком низок, но и не высок, отчего казался только толще. Дорожное платье сидело на нем впритирку. Весь натянутый, как барабан. Казалось, ударь — и раздастся гул. Наливные красные щеки, судя по всему, были щедро нарумянены, и подпирали маленькие шустрые глазки.
Герцог Кальдерон де ла Серда ничем не походил на своих братьев. Решительно ничем. Ни стати, ни породы. Все то, чем его мать так бесстыдно упрекала меня! Судя по всему, та воистину не видела соринку в собственном глазу! И я все еще не могла прийти в себя. Все еще надеялась, что это не он. Не мой муж. Что это просто недоразумение. Но лакей уже закрыл каретную дверцу, сложил подножку и подал сигнал кучеру. Опустевший экипаж отъехал от подъезда, за ним последовала конная стража. Надежды больше не было.
И вновь накатывала дурнота. Сейчас я искренне хотела, чтобы этот человек не обратил на меня никакого внимания. Чтобы прошел, не заметив, как и предрекала ведьма. И хотелось разрыдаться. Какой же тупицей я чувствовала себя в своих изумрудах! В этом платье! Хотелось бежать, сломя голову. Немедленно все снять. Но если бы все решалось простой переменой платья… Боже! Неужели теперь мне придется всю свою жизнь провести с этим откормленным мерзким боровом и его невыносимой матерью? Боже… Такого тандема я уже не вынесу… К подобному я не была готова... Нет, я не пыталась заранее составить какой-то идеальный образ, не витала в мечтах, но даже не сомневалась, что старший брат в определенной степени будет похож на прочих. Эта мысль меня успокаивала. Высокий, стройный, с острыми чертами. Пусть неприветливый и холодный. Пусть презрительный и злой. Пусть. Но не омерзительный! Только не омерзительный! У них сильная кровь! Разве могут фамильные черты пропасть без следа? Я была готова ко многому, но не ожидала такого удара!
И в груди заныло, затянуло… Конечно, в браке по расчету все это не имело значения, но… при одной мысли о супружеском долге меня теперь мутило и выворачивало. Вырывалось сумасшедшим протестом. Нет! Это будет выше моих сил. Нет! Я бы предпочла навсегда остаться в той хижине, в снегу, и калечить руки отваром. Но не здесь. Не с законным мужем. Теперь я, кажется, и сама готова была попытаться расторгнуть этот брак.
