Автор
В темном уголке города жила старуха-рассказчица, чей голос заставлял дрожать даже неукоснительных зрителей. Здесь, на склоне века, сидела она в углу тесного барчика и шепелявым хриплым эхом рассказывала о берсеркерах, которые оживали из могильного холма каждую ночь. А Мерек, мальчик со страхом на душе, присел поближе, чтобы вытянуть больше шкурок истории в этот зимний вечер....
– Элизабет потрепала Линетт по плечу, но та заметила злобный блеск глаз сестрицы.
– Два кубка? И кто будет трапезничать со мной?
Линетт всматривалась в лица сестер. С чего бы им делать ей что-либо приятное? Обе вечно причитали и жаловались, убеждая отца поскорее выдать ее замуж, не считаясь с ее чувствами. Хотя Линетт не доверяла сестрам, но обрадовалась горячей ванне и была благодарна за это. Но когда Присси и Бетт вышли из комнаты, она обрадовалась еще больше.
Раздевшись, девушка влезла в бадью, чтобы расслабиться в горячей воде.
– Может, притвориться, что у меня изнурительная рвота? Ни один нормальный человек не женится на особе, у которой еда и двух минут в желудке не держится. – Подняв брови, Нетта повернулась к служанке.
Мэри покачала головой:
– Нет, леди. Как вы можете это устроить, если отец посадил вас на хлеб и воду?
– Да, это не годится. – Линетт намылила руки и засмотрелась на переливающиеся радугой мыльные пузыри.
– О, леди! Барон скорее закроет вам лицо густой вуалью, поспешно выдаст замуж, а потом выставит вас обоих за ворота. – Мэри помогла Линетт подняться.
Когда служанка ополаскивала ее чистой водой, дверь снова со скрипом открылась.
Линетт, повернувшись, задохнулась от гнева: чьи-то руки втолкнули в комнату покачивавшегося барона Дарема. Его глаза блестели от предвкушения удовольствия. Теперь Нетта поняла, почему сестры принесли два кубка. – Ах, моя прелесть, – промурлыкал Дарем. – Вода струится с твоих прелестных розовых грудок, я вылижу их насухо, – Причмокивая запавшим ртом, он двинулся через комнату.
– Вон отсюда, или я велю отцу вышвырнуть вас из замка! – закричала Нетта, указывая на дверь.
Капающие с подбородка слюни оставляли мокрые следы на одежде барона. Остановившись в шаге от бадьи, он покачнулся. Вид у старика был такой, будто Линетт своей красотой обратила его в камень. Жаль, что она не может этого сделать.
Схватившись за грудь, Дарем вытаращил глаза и зашелся в кашле.
– Прочь! – Линетт рубанула рукой воздух, сурово глянув на тщедушного жениха.
