Автор
В Лияре Хойер, или фон Армфельт, начинается приговор к казни за поддержку магов сумерек и заговор против императора. Вместо страшной расправы, ей предоставляют благородный способ уйти из жизни: обезглавливание. Как жена великого князя Эмиля Хойера, Лияра должна встретить свой конец в предрассветных сумерках, но это не изменит трагичность её судьбы....
"
"— О, моя птичка, неужели ты всё ещё любишь его? — с притворным сочувствием интересуется императрица. Я молчу, и она продолжает говорить, сильнее впиваясь в мой локоть. — Мужчины всегда губят женщин. Сначала они нежны и обходительны, но стоит только сделать что-то не так: сказать неверное слово, улыбнуться не тому человеку, родить не того ребёнка, постареть, — и они вышвыривают нас, словно ненужную игрушку. Мы их вечные заложницы в этом мире. Они создали его для себя, безраздельно управляют им, а нам остаётся только быть удобными.
В голосе Катарины сквозит ненависть, которой я прежде не замечала. Украдкой смотрю на императрицу: безумный блеск в её глазах пугает не на шутку. Не могу поверить своим глазам. Куда делась хрупкая, болезненная женщина, с трудом оправившаяся после родов? Неужели она с самого начала водила меня за нос? Да что там, не только меня. Сколько же она притворялась, упиваясь своей болью, что и впрямь поверила в подобные воспалённые фантазии?
— Не все мужчины такие, — осмеливаюсь тихо возразить, рискуя вызвать гнев на свою голову.
— Но всё ли ты о нём знаешь? — перебивает Катарина. Ей не нужен ответ, она продолжает говорить с одержимой убеждённостью, которую ничто не может поколебать. — Уверена, если покопаться в его делишках, тоже вылезут малоприятные истории. Не хочу тебя расстраивать, Лия, просто чем раньше ты уяснишь, что безупречных мужчин не бывает, тем легче будешь проживать свой век. Увы, я выучила этот урок слишком поздно.
Мы проходим мимо свадебного платья императрицы, закрытого в стеклянном шкафу. Катарина останавливается перед ним, вынуждая меня тоже замереть. Она долго смотрит на роскошный наряд, прежде чем начинает говорить:
— Меня продали в Сиорию, как золотую овцу. Никто не спрашивал, хочу ли я этого, но даже если бы кому-то в голову пришла столь идиотская мысль узнать моё мнение, то я бы ответила, что очень горжусь оказанной честью. И это было правдой. Мне привезли портрет Стефана, я постоянно слышала разговоры, какой он мудрый для своих лет государь.
