Автор
В Лияре Хойер, или фон Армфельт, начинается приговор к казни за поддержку магов сумерек и заговор против императора. Вместо страшной расправы, ей предоставляют благородный способ уйти из жизни: обезглавливание. Как жена великого князя Эмиля Хойера, Лияра должна встретить свой конец в предрассветных сумерках, но это не изменит трагичность её судьбы....
— Боги, леди Лияра, что с вашим платьем?! Вы… Вас… Ух, только попадись мне, кто бы это ни был!
Она невольно поднимает тон, и на неё тут же с трёх сторон сыпется шиканье. Теперь уже и Алиса замечает мой потрёпанный вид. Приглушённо ахая, она бросается в темноту, чтобы через мгновение вернуться с плащом.
— Что происходит? — ошарашенно спрашиваю я, пока подруга старается накрыть меня тканью."
"Смотрю на своих похитителей, не веря своим глазам. У двери замер герцог Кристиан Эрдман. Он выглядывает в гостиную, прислушиваясь к звукам в коридоре и совсем не обращая на меня внимание, а в двух шагах от кровати сквозь зубы ругается Виктор Берг, заматывая прокушенную кисть носовым платком.
— Но вы все… Вы же должны быть под стражей! — шепчу я. — Я сама видела, как вас опутали Тенью, перед тем как увести.
Ближайшие соратники Эмиля поворачиваются, словно по команде. Кристиан прикрывает дверь, что-то вешая перед этим на ручку, и подходит к кровати.
— И опутали, и увели, — с усмешкой говорит он. — Вот только не все гвардейцы в восторге от произошедшего переворота, а потому обыскивали нас на редкость паршиво.
Он показывает мне амулет на тонком шнурке, по которому пробегают белоснежные всполохи магии. Я узнаю её — Сияние. Только императорская магия может победить Тень.
— Извините за грубую встречу, миледи, — вмешивается Адриан. — Если бы вы позвали гвардейцев или кто-то из них вдруг решил проверить ваши комнаты, то всё пошло бы наперекосяк.
Он встаёт рядом с Алисой, кладёт руку ей на плечо, и та одаривает его такой нежной улыбкой, что с этими двумя сразу всё становится понятно. Я поспешно отворачиваюсь. Нет, я очень рада за подругу, но сейчас просто не могу выдавить из себя ни одной искренней фразы. Смущённо прижимаю к груди плащ и кое-как сажусь на кровати.
— Простите, милорд, — виновато говорю я герцогу Бергу, который наконец-то сумел перевязать кисть. — Позвольте, я подлечу?
— Не стоит, — грубо отвечает Виктор, пряча руку за спину.
Я проглатываю столь оскорбительное заявление: он и раньше относился ко мне с лёгкой прохладцей, но, кажется, побег к Катарине и все последующие события окончательно настроили его против моей персоны. Что-ж, это я как-нибудь переживу.
Сползаю с кровати, продолжая придерживать плащ, и иду за ширму в дальнем конце комнаты.
— Так как вы тут оказались? — спрашиваю из-за перегородки, освобождаясь от испорченной одежды.
