Автор
В Лияре Хойер, или фон Армфельт, начинается приговор к казни за поддержку магов сумерек и заговор против императора. Вместо страшной расправы, ей предоставляют благородный способ уйти из жизни: обезглавливание. Как жена великого князя Эмиля Хойера, Лияра должна встретить свой конец в предрассветных сумерках, но это не изменит трагичность её судьбы....
И когда последние плети мрака обретают истинное обличье, затихшая до этого момента магия взрывается вихрем.
Меня отбрасывает назад с такой силой, что темнеет в глазах, а от удара об пол из лёгких выбивает воздух. Проклятье бурлит в венах, магия огнём выжигает его прочь.
Проклятый верещит попавшим в капкан зверем. Где-то вдали еле слышно охает мать, громко кричит от боли теневик. Стёкла в высоких окнах со звоном осыпаются на террасу, ведущую в сад. Немногочисленные зажжённые лампы лопаются. Двери залы с треском срывает с петель.
Магический смерч прижимает к полу, не даёт подняться. Вой Тени прошивает всё тело, колоколом гудит в голове, не позволяя сделать даже короткий вдох. На миг сознание меркнет, его заволакивает чернота беспамятства.
Очнувшись, я не сразу понимаю, где нахожусь. Воцарившаяся тишина оглушает не хуже магии. Прохладный ветер врывается в развороченную залу сквозь разбитые окна, шевелит остатки портьер.
Лия!
Кое-как поднявшись, бросаюсь туда, где в полумраке виднеются чёрные линии треугольника и одинокая светлая фигурка на полу.
— Лия… — зову еле слышно.
Девушка не шевелится. Последняя надежда разбивается острыми осколками. Я приподнимаю её тело, убираю спутанные волосы, упавшие на лицо, прижимаюсь лбом к ещё тёплой щеке.
— Целителя сюда, скорее! Где Отто?! — Мой крик повисает без ответа в тишине залы.
Остаётся последний шанс. Аккуратно, будто боясь разбудить, я вытаскиваю кинжал из груди Лии. Не задумываясь, режу себе ладонь, окропляю выступившей кровью пространство вокруг, зову дар. И только сейчас замечаю, что руки больше не опутаны проклятьем. Тень откликается на призыв неохотно, и тогда я прижимаю ладонь к ране девушки.
— Нет… Пожалуйста, в последний раз… — шепчу, обнимая безжизненное тело той, которую люблю и которой не могу помочь.
За спиной раздаются неуверенные шаги.
— Сынок? — Софья кидается к нему, не сдерживая рыданий. — Живой!
Она вцепляется мне в плечи, тянет за собой.
