Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
Женщина моргнула, потихоньку закрыла папку с гербом и протянула нам бумаги для подписей.
— Не вздумай, - предупредил Р’ран, когда я стрельнула в него насмешливым взглядом. – Не смей, Нана, потому что, обещаю, привяжу тебя к кровати и затрахаю до состояния «Моя молодая женушка не может выйти из комнаты своими ногами».
Краем глаза я заметила округлившиеся глаза несчастной работницы ЗАГСа. Наверняка ей не каждый день попадаются вот такие невоздержанные на язык «властный мужчины». Видимо так же часто, как и невесты в пижамах.
— Я выйду замуж за это чудовище, - сказала я с улыбкой, взяла протянутое женщиной пером с наконечником из лунного металла и поставила росчерк в документах о браке.
Р’ран повторил то же самое, а я подумала, что даже наши подписи рядом смотрятся очень символично: его, размашистая, острая и резкая, и моя – мягкая, аккуратная, всегда одинаковая вне зависимости от моего настроения. Аврора, например, все время жаловалась, что когда злится, то обязательно «накрутит» лишних завитушек.
Монстр схватил меня за руку, выволок из зала, даже не дожидаясь обязательного «Объявляю вас мужем и женой». Я собиралась спросить про кольца, но вовремя прикусила язык. Когда бы он успел, если только сегодня вспомнил о моем существовании, и то благодаря Маргарите. Женитьба на мне явно не входила в его планы.
Мысль об этом скрутила живот болезненными спазмами.
Можно притвориться, что мы женаты, но стать мужем и женой понарошку нельзя.
Глава тридцать первая: Р’ран
Никогда в жизни я не чувствовал себя таким раздавленным. Как будто меня погребли под многотонной плитой грязи, которая каким-то чудом меня не задушила, но отравляла своими зловонными испарениями.
Я не был сыном своего отца – доктор оказался прав."
"От момента, когда я впервые услышал эту версию и принял ее за чушь и до полученных результатов анализов, мое отношение к ситуации все время менялось от «да ну на хрен, это не может быть правдой» до «я же всегда был не таким, как они с Лэрсом, я не могу быть одной с ними крови».
Эта женщина сделала меня слабым. Отравила мою душу ненужной верой.
