Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
Будь добра повтори, что ты имеешь ввиду, если, конечно, это того стоит. Мое терпение не безгранично, а твоя выходка и так его исчерпала. Просто чтобы ты знала, - я сжал ремень сильнее, всем видом давая понять, что наказания ей не избежать и никакие попытки отвлечь меня на разговоры этому не помешают, - молчать о том, что ты носишь моего ребенка, было самой большой глупостью, какую ты только могла совершить. Что ты о себе возомнила? Мученица Нана?
— Я ничего не возомнила, я сделал выводы.
— Из чего, позволь узнать?
Она сжала кулаки, становясь злой.
— Из того, что ты второй раз просто берешь – и исчезаешь из моей жизни.
— Если ты забыла, женушка, я был занят тем, что выбивал дерьмо из своей жизни.
— Если ты забыл, муженек, мне не плевать на то, что происходит в твоей жизни!
Надо было видеть, как сверкнули ее глаза. Хлестко, почти болезненно хлестнули меня по лицу расплавленным серебром. Я невольно сделал паузу в нашей перепалке, наслаждаясь видом. Черт, у меня самая красивая жена, какую только можно пожелать в этом долбаном мире! А еще самая упрямая. И как бы мне ни хотелось поскорее затащить ее в нашу спальню, судя по всему, без вдалбливания в ее хорошенькую головку некоторых очевидных вещей дело у нас с мертвой точки не сдвинется.
— Я никогда от тебя не бегал, Шпилька. Потому что я никогда не был твоим до того момента, как пришел к тебе в ту ночь.
Конечно, ей это откровение не понравилось. Ну извини, заноза, сама напросилась."
"— Я не милый славный парень, Шпилька, - я угрожающе двинулся в ее сторону, надеясь, что к тому времени, как закончу свой монолог, Нана будет соблазнительно загнана в угол, беспомощна и готова оказать достойное сопротивление для нашего взаимного удовольствия.
