Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
И чем раньше я вколочу в ее хорошенькую голову тот факт, что ничего грязного в сексе без взаимного сахарного признания и прочих соплей нет, тем быстрее мы оба начнем наслаждаться друг другом.
Пока она пыталась собраться с мыслями и придумать контраргумент, я все-таки затолкал ее в угол. Хвала богам, проклятая пижама идеально быстро снимается. Рывок вниз: и ткань поддалась, с соблазнительным треском разошлась надвое. Нана охнула, попыталась прикрыться руками, но я был готов к такому повороту событий. Быстро, пока она снова не открыла рот, прижал ее к стене.
— Ненавижу тебя, ты, эгоистичная задница!
— Повторяешь, Шпилька.
— Придурок!
— А ты – капризный ребенок, - беззлобно ответил я, легко хватая ее за руку со сжатым кулаком.
Она всхлипнула: не от огорчения, от сладкого возбуждения, когда я осторожно прикусил ее кожу.
Глава тридцать вторая: Р’ран"
"Ее глаза мерцают, горят и заставляют меня думать о том, что переставлять ноги по лестнице стало чуть ли не настоящим испытанием на прочность. Вроде тех, что бывают в фильмах про подготовку морских котиков, когда их заставляют сделать какую-то совершенную хрень, лишь бы вымотать и заставить сломаться. Я бы с удовольствием сломался на лестнице.
Шпилька повисла на мне, словно панда: обвила ногами и руками, крепко, мертвой хваткой.
