Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
Если уж я сумел купить Лэрсу почку, то и душеньки парочки адвокатов были мне по карману. Тем более терять мне, судя по всему, все равно уже нечего.
Я специально попросил водителя подольше колесить по городу, надеясь немного остыть, но чуда не случилось. Поэтому, вернувшись домой, я был, мягко говоря, не очень доволен, что Наны в нашей спальне не оказалось. И я не нашел ее на кухне, в гостиной, в библиотеке и в зимнем саду. Мысль о том, что эта упрямица снова ослушалась моего запрета и вышла из дому одна, уже начала неумолимо вкручиваться в висок, когда у меня над головой раздался шум.
Но какого дьявола она там делает?!
Полный решимости добиться от Шпильки ясного и четкого ответа я распахнул дверь.
Нана лежала там, странно согнувшись вдвое, словно у нее нестерпимо болел живот.
— Р’ран… - пробормотала моя Шпилька мертвецки бледными губами, - ты… ты… Шад’Арэн. Не твой… отец.
И в ее гаснущем взгляде мое сердце превратилось в пепел.
— Нана…
Я сорвался с места, даже не помню, как оказался рядом, трясущимися руками приподнял ее голову, похлопал по щеке. Шпилька с трудом разлепила веки, посмотрела на меня мутным взглядом.
— Р’ран… - Ее голос был тише шороха, я разбирал слова лишь по движению губ.
— Молчи, Нана. Береги силы.
Она едва заметно, но упрямо мотнула головой, выдохнула, но вместо нового вздоха закашлялась. На синеющих губах распустилась розовая пена."
"— Лэрс – твой брат.
Я медленно, стараясь не делать резких движений, перевернул ее на спину. Огромное кровавое пятно на боку расплылось у меня перед глазами. Я моргнул, моля богов, чтобы это было лишь каким-то идиотским видением. Шпилька – в моем доме, в моей крепости.
— Ребенок… - выдохнула Нана, - пожалуйста… спаси его. Ты… можешь.
Спасти ребенка?
Словно сквозь туман я услышал собственный крик о помощи. Нужно что-то срочно сделать, пока Нана не истекла кровью, но она так стремительно угасала, что больше не реагировала на мои попытки привести ее в чувства. Я ударил сильнее, завыл, когда отпечаток моих пальцев на миг расцвел на ее бледной коже алым румянцем.
