Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
— Дело в том, что Лэрс, в отличие от тебя, похож на Кори как две капли воды. Сам посмотри.
Шпилька протянула мне телефон. С минуту или даже больше я смотрел на черно-белый, немного размытый снимок моей матери: бледная, со впалыми щеками, изможденная болезнью, о которой никто никогда не говорил вслух. Я вдруг осознал, что никогда не видел ее такой, потому что в моей памяти ее образ сохранился ярким, наполненным красками: с живым взглядом, золотистыми волосами и безупречной чистоты фарфоровой кожей.
— Я думаю, у Кори не было никакого недомогания, - продолжила Шпилька. – Скорее всего, она просто была беременна Лэрсом. И роман твоего ненастоящего отца с Аделой подкосил ее в этот тяжелый период. Поэтому Лэрс… Поэтому он не такой лунник, как ты: Кора была слишком слаба, чтобы выносить полноценного ребенка. Но все-таки она его выносила.
— Я помню… - вдруг осенило меня. От неожиданности я даже встал, пощелкал пальцами, пытаясь сконцентрироваться на только что воскресшем воспоминании.
"— Я бы тоже не выносила полноценного лунника, если бы не ты, - мягко напомнила о своем существовании Нана. – Та неделя… Знаешь, мне казалось, что природа против нас двоих, и пытается доказать, что пустокровка не в состоянии справиться со слишком сильной королевской кровью Темного принца.
— Не хочу тебя расстраивать, Шпилька, но будь ты совсем пустокровкой, ты бы и правда с ним не справилась так долго. – Я сжал челюсти, отгоняя неприятные мысли. Из-за своего упрямства Шпилька чуть было не подвергла их с ребенком жизни опасности, хоть я тоже был хорошо. Но мы это пережили. Переступили – и пошли дальше, и я точно не собирался становиться человеком, который будет ворошить эту часть нашего прошлого.
