Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
В жизни не чувствовал себя таким идиотом. Уверен, что и Лиза это понимала, поэтому и попросила сделать это в качестве последней просьбы перед отъездом. В общем, мне даже пришлось пообещать сестре Наны – кажется, ее звали Маргарита, - что завтра она может в любое время навестить сестру и лично убедиться, что та не превратилась в обглоданный набор костей. Уверен, что еще не единожды пожалею об этом, но не переигрывать же?
В гостиной меня ждал сюрприз.
Нана, рассеянно поглаживающая спинку дивана. С взъерошенными медовыми волосами, в короткой шелковой комбинации она выглядела просто как фея из песни[1].
Ну надо же, она лунатик? Этой девчонке уже дважды удалось меня удивить. Приятно удивить, а это дорогого стоит.
«Нет, Р’ран, стой, где стоишь», - приказал я себе, пытаясь быть хорошим парнем, чего за мной с роду не водилось. Ну какой из меня хороший парень? Я мудак и почти горжусь этим.
Стараясь не напугать ее, я подошел ближе, не без удовольствия наслаждаясь изгибами фигуры под тонкой тканью. И так, что мы тут имеем? Грудь небольшая, но высокая, талия тонкая, задница сочная, а ноги… Ноги идеальны. Так бы и забросил их себе на плечи, разложив это чудо тут же на столе.
Нужно отвести ее в постель, пока она не натворила дел. С моей меткой и лунатизмом эта девчонка может что угодно вытворить.
Она подняла голову – и ее яркие серебряные глаза буквально вышибли из меня дух. Ну ничего же себе, вот это преображение! Нет, конечно, метка должна была преобразить ее, но я и представить не мог, что так сильно.
— Р’ран, - прошептала она, переплетая свои пальцы с моими.
Я и глазом моргнуть не успел, как ее вторая рука обвила мою шею, вцепилась в волосы.
— Эй, Шпилька, это просто сон, - попытался вразумить ее я, прекрасно зная, что в таком состоянии она не то что не в состоянии понять мои слова – она их попросту не слышит.
— Р’ран… - Кажется, ей нравилось пробовать на вкус мое имя. А мне нравилось, как она поглаживает его своим чудесным языком.
Шаг, еще шаг – и она толкнула меня к дивану. Я послушно дал себя усадить, а потом и оседлать, развел руки, цепляясь за обивку, давая себе зарок даже пальцем к ней не притрагиваться.
