Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Даже ее острые черты как-то приятно округлились. Но ничто не могло изменить поджатых губ и колкого взгляда. Брат будет встречать проклятого гостя внизу, а женщин представят после, в большом зале. Но присутствовать при въезде должно, иначе это сочтут оскорблением.
Вслед за Паолой вышли на балкон, обнесенный изящной колоннадой. В Лимозе темнело рано, и над городом уже царила прохладная ночь. Факельщики встали по периметру мощеного камнем внутреннего двора, заливая пространство дрожащим желтым светом. За ними толпились местные дворяне, удостоенные приглашения.
Все с этой проклятой помолвкой было не так. Обычно церемонию назначали около полудня, при свете солнца. Но Фацио Соврано изволил прибыть в ночи, и намеревался уехать с утренними лучами, более не задерживаясь. Ссылался на траур. Это было почти оскорблением, но радовало — чем меньше времени он проведет под этой крышей, тем лучше. Пусть убирается и больше не возвращается никогда!
Когда послышались хриплые трубы, Марена содрогнулась всем телом.
Двумя шеренгами показались знаменосцы Соврано, облаченные в черное с синим, заняли места по обе стороны ворот.
Джулия сжала пальцы сестры, не в силах оторвать напряженный взгляд от ворот. Вот он, проклятый, на черном, как ночь, иноходце. Молодой тиран Альфи герцог Фацио Соврано.
Глава 4
Трубные отголоски отлетели в ночное небо, и повисла глухая тишина, перемежаемая лишь треском горящих факелов и цокотом подкованных копыт черного иноходца.
Джулия услышала, как глухо охнула за спиной нянька Теофила:
— Несправедливо, когда бог наделяет чудовище таким обличьем!
Нянька была права, во всем права. Джулия смотрела, словно завороженная, чувствуя, как пересыхает в горле, и всю ее пробирает странная неуместная неловкость. Хотелось отвести глаза, хотя бы так выказать свое презрение этому ненавистному нежеланному гостю, но взгляд словно пристыл.
