Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Она тяжело дышала, прижав ладонь к груди, ее словно окатили кипятком: все глупости… Наверняка он не утерпел и решил взглянуть на свою нареченную, убедиться, так ли уж она хороша. Он смотрел на Марену. На Марену невозможно не смотреть.
Наконец, брат и Соврано вошли в дом. Сначала они уединятся, чтобы лично обсудить некоторые вопросы, потому что переговоры о помолвке велись третьими лицами. А потом свершится то, чего Марена так боялась.
Вслед за Амато и Соврано в дом потянулись гости, собравшиеся во дворе. Паола тронула Марену за плечо, поджала губы:
— Ну, дуреха? И стоило так убиваться? Отменный мужчина, каких поискать.
Марена не отвечала, так и стояла прекрасной статуей и смотрела в одну точку.
Джулия отвела руку Паолы:
— Не трогай ее, не то бед наделаешь.
Паола лишь задрала подбородок, фыркнула:
— Да больно мне нужда. И без нее забот!
Нянька Теофила покачала головой. Ее лицо было пунцовым, влажным.
— Так-то оно так, сеньора. Хороша личина, нечего сказать. Но один только бог ведает, что под ней.
Паола кольнула няньку злыми глазами:
— А у каждого своя ноша, милая моя. Стерпится — слюбится. А не слюбится — так и то не беда. Не на любви браки держатся.
Джулия лишь опустила голову. Нет, между Амато и Паолой нет любви. И, уж, наверное, и не будет. Если бы была — она бы такого не говорила. Она и не знала ее, любви этой. Ей было легче. Зачем сожалеть, когда не знаешь, о чем именно… И отчаяние Марены теперь окрасилось самыми черными красками, как одежды проклятого Фацио Соврано.
Джулия взяла Марену за руку:
— Нужно идти, сестрица. Чем быстрее все закончится, тем быстрее мы уйдем. А завтра он уедет.
Марена рассеянно кивнула, развернулась, сделала пару шагов и пошатнулась. Нянька Теофила подлетела, как наседка:
— Что, девонька, что?
Марена прикрыла глаза:
— Дурно мне, нянюшка, воздуха не хватает.
— От волнения. От волнения, козочка моя. — Нянька вытирала ее лицо краем своего белоснежного покрывала. Потом опомнилась, достала платок и выудила из-за корсажа маленькую склянку с уксусом. Смочила и принялась промокать Марене виски: — Как знала… Ничего, потерпи, милая. Вот, — Теофила вложила платок ей в руку: — Как дурно станет, ты к носу поднеси. И полегчает.
