Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Не получит он никакого права наблюдать за Лапой! Перебьется!
— Она самая, тираниха… А что за девица?
Старуха пожала плечами:
— Да кто же ее разберет. По одеже чин никак не понять. Разодета, как сеньора, да ведет себя низко.
— Доротея… Ты, нянюшка, если еще явится, дальше прихожей ее не пускай. Так и скажи: сеньора не велела.
Теофила нахмурилась:
— Так разве ж я могу господам указывать?
— Она не госпожа — всего лишь компаньонка. Во всяком случае, никак не важнее тебя.
Нянька пристально заглядывала в лицо и менялась на глазах.
— Худо тебе здесь, моя деточка… Сердцем чую. Плачет оно. С той самой минуты, как ты родной дом покинула.
Джулия в ответ обняла старуху. Все еще не верила, что та здесь, не привиделась. Уткнулась носом в рыхлое плечо:
— Как там… дома?
Нянька отстранилась, утерла глаза, села на сундук у окна, к легкому скупому ветерку. Джулия опустилась рядом. Губы Теофилы кривились — та пыталась сдержать рыдания.
— Ох и глупая она… Непутевая… Будто оборотень какой проклятущий в мою козочку вселился!
Джулия опустила голову, чувствуя, что защипало глаза.
Нянька шмыгнула носом:
— Она ведь писала тебе. В двух словах-то, уж, обсказала?
Джулия кивнула:
— Знаю я о ее положении. Только больше и ничего.
Теофила вновь сокрушенно качала головой:
— Глупая… Какая же глупая.
— Будет тебе, няня. Уж ты никак не могла помешать. Как сестра?
Нянька пожала плечами:
— Да кто же теперь разберет… Что там было! Господь всемогущий! Я уж думала, прибьет на месте. Да и меня вместе с ней.
— Брат?
Та кивнула, на лице отразилась тревога:
— Какой же вой стоял — боялась, дом развалится. Аккурат после твоего отъезда. Карета, поди, и городских ворот не миновала.
Джулия нахмурилась:
— Как так скоро? Утром еще ничего не знали.
Теофила многозначительно скривила губы:
— Все из-за письма проклятущего!
— Какого письма?
Нянька шумно выдохнула:
— Жених твой сеньору Амато оставил. Наказал открыть только после вашего отъезда. Откуда только прознал! А там уж и сеньора Паола всполошилась. Дом в городе снимали, повитуху приглашали, чтобы все в тайне сохранить. Так та все и подтвердила.
— Погоди, няня, — Джулия тронула ее за руку: — Сестра писала, что Паола первой обо всем догадалась.
