Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Призрак зашипел, и Джулия едва устояла на месте, чувствуя, как этот звук облепляет со всех сторон, словно по коже ползут полчища самых отвратительных насекомых.
— Фааааацио сын Аааааальдо…
Повеяло гнилым ветром.
Фацио приблизился на шаг:
— Что тебе нужно? Отвечай мне!
Призрак вновь раззявил рот не то в улыбке, не то в оскале:
— Отдаааай ее…
Джулия сжалась, чувствуя, как ее начинает бить озноб паники. Ноги будто вросли в камень, как тогда, когда она сидела возле раненого Фацио. Но сейчас это был просто страх.
Фацио не шелохнулся:
— Кого ты хочешь?
— Моёёёёёё…
— Кого? Назови мне имя! Имя! — его голос сорвался на раскатистый хрип. — Имя!
Призрак вновь подернулся рябью, но лишь затем, чтобы измениться, обретя более явные очертания. Теперь можно было различить правильное лицо, длинные волосы, части одежды. Он молчал. Вдруг снова изменился. Снова и снова. Лица были разными, но до странности похожими.
Призрак снова изменился. Теперь он казался намного моложе. Старше Фацио, но совсем не старик. Фацио неожиданно склонил голову:
— Отец…
Губы призрака дрогнули. Кажется, ему понравилось, что сын его узнал.
— Отдай мне ее, и я уйду…
Фацио выпрямился:
— Кого, отец?
— Ту, кто прервал мою жизнь.
Фацио упорствовал:
— Кого, отец?
— Твою мать… Антонеллу.
Джулия зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Смотрела во все глаза, чувствуя, что от ужаса подкашиваются ноги. Призрак требовал тираниху? Тираниха убийца собственного мужа?
Если Фацио и был шокирован, то виду не подал. Стоял все так же прямо, напряженно, сцепив руки за спиной.
— Доказательства, отец! Я хочу доказательств!
— Доказательства уже ждут тебя, сын… Ждут тебя… — утробно протянул призрак.
— А если не отдам?
— Тогда я заберу тебя. Потом ее. Отдай, сын. Ее постигнет кара.
Фацио молчал, наконец, покачал головой:
— Не твоему хозяину, отец, быть карой для моей матери. Если и есть вина, то судить ее вправе только Безликий бог. Не ты. Тем более, не ты.
— Отдай.
Фацио снова покачал головой, раскинул руки:
— Я не отдал бы тебя. Не отдам и ее.
