Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Джулия не верила глазам, лишь смотрела, не в силах вымолвить ни слова. Матушка какое-то время гладила зверька, наконец, поцеловала его в макушку точно так же, как делала сама Джулия, и спустила с рук. Призрак опустился возле Фацио, было видно, как едва заметная ладонь прошлась по его груди. Снова и снова. Он разомкнул губы и судорожно вздохнул, открывая глаза.
Джулия протянула руку, стараясь коснуться туманного видения, но тронула лишь воздух. Ни тепла, ни плотности, словно невесомый дымок. Как она не силилась, не различала лица.
Глава 61
Фацио молчал, лишь смотрел, будто не решался вмешаться. Джулия словно очнулась, на мгновение испытав стыд — она все еще пребывала в плену желанного видения, пыталась рассмотреть родной силуэт там, где была пустота, и позабыла о израненном Фацио. Он освободил руку из ее хватки — Джулия все еще стискивала пальцы, не чувствуя этого жеста.
— Я тоже видел.
Она отстранилась, с недоумением смотрела в его лицо, будто не понимала, что он имел в виду. Но, тут же, нахмурилась:
— Твои раны…
Фацио опустил голову, с нажимом провел ладонью по груди, по окровавленной рубашке:
— Ничего нет... И Темного дара больше нет. Лишь благодаря тебе. Тебе одной. — Он осыпал легкими поцелуями ее лицо: — Ты — мой свет.
Джулия смущенно улыбалась, но не знал, что возразить. Она едва ли понимала, что только что произошло. Фацио, наконец, отпустил ее:
— Такое чувство, будто меня изнутри выскребли ложкой, оставив дыру. — Он утер лицо ладонями: — Кто это был? Твоя матушка?
Джулия лишь рассеянно кивнула. Она уже и сама с трудом верила, что матушка только что была здесь. Она покачала головой:
— Я ничего не понимаю… Как? И Лапа…
Фацио лишь кивал каким-то своим мыслям:
— Когда он появился у тебя? Вскоре после смерти твоей матушки?
— В день похорон.
Фацио снова кивнул:
— Твоя мать так любила тебя и так оберегала, что послала хранителя. Этой любви хватило даже… для меня…
Последние слова прозвучали с какой-то отчаянной злостью. Будто стараясь скрыть замешательство, Фацио поднялся, подобрал фонарь:
— Нужно уходить отсюда. Должно быть, уже вечер. Или вовсе ночь. Поговорим после.
Джулия лишь кивнула, подхватила на руки Лапу.
