Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Устало откинулась на спинку кресла и стыдливо пыталась прикрыть ладонью изуродованный участок кожи. В ней, наконец, промелькнуло что-то настоящее. Собственная красота — единственное, что когда-либо заботило мать… Даже дети оставались где-то далеко позади.
— Так чему в ваших исканиях мешал зверь?
Она вздохнула, хотела, было, вернуть шемизетку на место, но передумала, выставляя свое увечье, как вызов.
— Оно начало расползаться…
Фацио сцепил зубы, видя, что мать попросту игнорирует вопрос. Но она уже сказала достаточно.
— И поэтому вы решились на убийство? Надеялись, что вас это спасет?
Мать картинно нахмурилась:
— Чем мне здесь поможет смерть какого-то зверя? Повторяю еще раз: я не виновна. В твоем присутствии Доротея скажет все, что угодно.
— Не зверя. — Фацио покачал головой. — Моего отца.
Мать испуганно замерла, словно ее заморозили, наконец, выкатила остекленевшие глаза:
— Что?
Фацио опустил голову, молчал. Признания ему не были нужны — он уже получил непреложные доказательства.
Он посмотрел на Джулию, опустившую голову. Одна мать изыскала способ, чтобы оберегать с того света, а другая — лишь уничтожала и отравляла все, к чему прикасалась.
Фацио повернулся, чувствуя, как от напряжения заломило над переносицей:
— Мне все известно, матушка. Я не желаю ни ваших оправданий, ни ваших слез.
Она подалась вперед:
— Фацио, опомнись! Я не виновна! Не виновна!
— Я не запятнаю своей и вашей чести.
Мать тут же переменилась, желчно скривилась, вытянула шею:
— Чтобы твоя… — она сморщилась, будто сглатывала желчь, — жена… Будущая жена… не предстала лгуньей?
Она уже ничего не отрицала… будто мигом позабыла, что надо отрицать."
"— Прекратите изворачиваться, матушка.
