Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Альба расхохоталась:
— А вот и самый важный сеньор распорядился! Теперь и вам, сеньора, деваться некуда!
И стало легче. Не так тягостно, не так невыносимо.
В дороге даже самая простая еда казалась вкуснее. Даже самый обычный хлеб. И очень скоро в теле разлилось приятное дремотное тепло, которое отгоняло страхи. Не избавляло, но притупляло, будто завешивало легкой дымкой.
Несколько раз останавливались отдохнуть. Джулия и Альба выходили на молодую траву, разминали затекшие ноги, жмурились на солнце. А Лапушка с сумасшедшим азартом охотился на жирных зеленых кузнечиков.
Солнце клонилось к закату, золотило прекрасные луковые поля в излучине реки. Скоро начнутся земли Тарбана. Хоть лошадей в упряжке уже дважды переменили, в их ногах уже не было утренней резвости. И кони, и всадники были усталыми, измотанными дорогой. Наверное, даже Соврано и его иноходец, если они из плоти и крови. Но если придется провести ночь в дорожной тряске, хоть ход экипажа и стал плавнее, Джулия и Альба просто развалятся на части.
К счастью, вскоре в сумерках показались замковые башни, и кавалькада свернула на подъездную аллею. Будет кров и ночлег. Когда экипаж остановился у подъезда, Джулия сошла на посыпанную песком дорожку, с наслаждением втянула свежий вечерний воздух. Тут же показался камердинер Соврано:"
"— У вас час, чтобы привести себя в порядок, сеньора. Мой господин желает видеть вас к ужину.
Джулия крепче прижала к себе Лапушку, с ужасом взглянула на Альбу.
Глава 8
Умиротворения, вызванного дорожной усталостью, теперь как не бывало. Внутри сжалось пружиной, тревожно загудело. Джулия лишь опустила голову, крепче прижала к себе Лапушку и последовала в дом за чужим слугой. За спиной семенила Альба. Поднялись по серой каменной лестнице, скрипнула дверь. Слуга запалил от своей свечи пятирожковый канделябр на столе, поклонился и вышел. Дрожащий свет позолотил небольшую комнату с приготовленной кроватью под зеленым балдахином.
Джулия опустилась на перину, выпустила из рук Лапу. Тот спрыгнул на пол и тут же начал присматриваться и принюхиваться, поводя огромными ушами. Чужие запахи, чужие звуки — все чужое. Потому интересное и опасное.
Джулия взглянула на молчаливую Альбу:
— Умыться бы с дороги…
Та лишь кивнула и принялась осматриваться в поисках чана с водой или кувшина.
Хозяева оказались предусмотрительными.
